И все же радость Марты была омрачена. Конечно, ей удалось продать триплекс-пентхаус на эксклюзивных условиях, но она предпочла бы купить его для себя. После триплекса собственный пентхаус показался Марте тесноватым, словно все ее десять комнат могли уместиться в одном только холле той квартиры. Она попыталась убедить себя, что на самом деле ей не нравится вертикальная направленность триплекса (к слову сказать, раньше принадлежавшего одному кинорежиссеру и его жене — телеведущей), но это было неправдой: Марте ужасно хотелось иметь такие балконы и сводчатые потолки. Она говорила себе, что та квартира слишком «готическая», со створными окнами, что из ее собственных широких окон любоваться пейзажем куда приятнее, но на самом деле прекрасно понимала: те ромбовидные окна бесценны, неровность старого стекла — безусловный плюс. Люди охотнее платят за то, что сделано до войны: мастера прошлого славились качеством работы. Восемьдесят лет назад можно было нанять настоящих итальянских умельцев. Теперь уже не найдешь ни стеклодувов, ни резчиков по камню, не то что когда-то… «Да уж, раньше иммигранты были лучше», — с сожалением подумала Марта.
Когда она смотрела в эти старые окна, ей казалось, что она глядит сквозь воду. Стекла были с изъянами, а потому и пейзаж за окном казался колеблющимся, словно по нему шла рябь. Завороженная этой зыбкостью, Марта не могла избавиться от впечатления, что наконец-то нашла жилище-мечту, где вид из окна был действительно «умереть — не встать». В глубине души Марте очень понравился триплекс, и она хотела жить там, а не в своей некогда любимой квартире «Ph 43».
Готовясь к выходу, Марта утешала себя, вспоминая, что ванны триплекса (стоившего, между прочим, восемнадцать миллионов) в подметки не годятся ее собственной. Забавная черта старых квартир: какими бы дорогими они ни были, в них неизменно обнаруживаются следы запустения — например, кухня, не ремонтировавшаяся с 1924 года, со старой газовой плитой на маленьких ножках, или тесный туалет, где приходится дергать за цепочку (в триплексе таких было целых восемь). Кафель просто убийственный — даже не классический черно-белый, выложенный узором «домино», а отвратительный «розовый фламинго» и гнилостная бирюза — остатки эпохи 1950-х, когда бал правили нувориши. Новым владельцам придется перепланировать восемь ванн, но, как бы они ни старались, расположение труб никогда не позволит им устроить настоящую туалетную комнату, а вернее, целые апартаменты с ванной и биде, вроде тех, где в данный момент Марта завершала свой туалет.
Ванная комната Марты была двадцать на восемнадцать футов, с прелестными нишами для раковин, а также целым отсеком для тяжеленных махровых халатов и египетских полотенец с монограммами. Марта заплатила за эту роскошь mucho dollaros, но не жалела ни об одном потраченном сантиме. Столько нулей за такой бесшумный смыв…
Марта подумала, что сейчас в моде большие ванные; они значительно повышают стоимость квартир. А ее ванная просто огромна. Раковины из настоящего мрамора, позолоченные краны. Зеркала венецианского стекла, а на потолке — французская люстра, которая, вполне возможно, некогда украшала один из залов… Версаля. Андре, дилер, занимавшийся антиквариатом, доставал для Марты вещи — за очень неплохие деньги, зато без лишних вопросов. Он не сообщил ей, где приобрел эту люстру, но показал ее изображение в старинной книге, и знаете, где она висела?
— Скажем только, что Мария Антуанетта тоже была к ней неравнодушна, — сказал он Марте.
И вот теперь эта люстра заняла почетное место в Мартиной ванной. Вся комната была бело-золотая, а из трех окон открывался самый лучший вид на город.
Да, ванная у Марты великолепная, но другой и быть не могло: она проводила здесь массу времени. Она пробежала глазами по графикам температур и овуляции, прикрепленным к венецианскому зеркалу. Красным обозначались ее попытки забеременеть (в последние два года): красная линия, ведущая в никуда.
Еще и поэтому сегодняшний день был таким важным — даже не просто важным, а решающим. Марте понадобился год, чтобы записаться на прием к доктору Фрэнсису Хитцигу, самому востребованному в мире специалисту по бесплодию. И как только ее подруги умудрились выбрать для бэби-шауэра именно сегодняшний вечер?