Марта вдыхала и выдыхала, стараясь замедлить учащенное сердцебиение. Она должна произвести на доктора Хитцига хорошее впечатление, должна, просто обязана… Ее не отпускало чувство, что для нее это последний шанс родить ребенка. А она должна иметь ребенка.
Она не злилась на Клер, наоборот — радовалась, что подруга, по крайней мере, не окончит свои дни в полном одиночестве. Но это она, Марта, полностью экипирована, чтобы подарить этому миру ребенка, а не Клер, чей специфический стиль жизни просто не совместим с подобным предприятием. И вот вам, пожалуйста, — забеременела не Марта, а Клер, причем явно без всяких усилий, в каком-то безумном любовном угаре, о котором им еще предстоит услышать сегодня вечером.
Марта поклялась не судить. «Все мы разные, — напомнила она себе, — и то, что было бы непростительным поведением в моем случае, вполне извинительно для Клер». Она еще не знала подробностей, но могла их вообразить, зная Клер. Впрочем, может быть, и не могла вообразить: Клер была единственным человеком, всегда удивлявшим Марту.
Она также пообещала себе, что сделает все возможное, чтобы подруги не чувствовали себя униженными. Зная их нрав, она предпочитала умалчивать о своих достижениях. Между прочим, на прошлой неделе Марту выбрали «Риэлтером года», но она лучше не будет об этом распространяться или, по крайней мере, попробует приуменьшить свои успехи. Она вовсе не хотела тыкать подруг носом в очевидный факт: у нее есть то, чего нет у них. Что поделаешь, зависть свойственна человеческой натуре…
А еще Марта собиралась всячески скрывать, что не одобряет безрассудного поведения по меньшей мере трех ее лучших подруг. Ей-богу, носятся по Нью-Йорку, да и по свету, словно им все еще по двадцать лет, игнорируя очевидное: если они хотят позаботиться о будущем, вернее, о том, чтобы как-то скрасить остаток своих дней, то у них остается совсем мало времени.
«Существуют некоторые истины, — рассуждала Марта, лежа на коврике в ванной и держа зеркальце между ног, чтобы первой бросить взгляд на то, что предстояло увидеть доктору Фрэнсису Хитцигу. — Нужно сделать успешную карьеру, выйти замуж или по крайней мере жить с человеком, заключив официальный договор о ваших финансовых отношениях (они с Дональдом уже заключили два — предбрачный и пред-предбрачный) и конечно же, завести детей».
Марта разглядывала чуть искривленное изображение своей ненадежной шейки матки, предчувствуя, что однажды этот орган придется «запечатать», как это произошло с ее сестрой. У многих родственников Марты возникали проблемы с деторождением, но, очевидно, им удавалось эти проблемы решать. А как иначе объяснить такое количество Слоунов? (На самом деле, их фамилия была Саркис, но в 1982 году все члены семьи предпочли изменить фамилию на английскую.)
Марта в очередной раз возблагодарила свои счастливые звезды за то, что они подарили ей такого идеального партнера. Она не могла даже вообразить себе человека более похожего на нее, чем Дональд Ван Вранкен Третий. Ей даже нравилось, что он «третий», хотя она предпочитала не вспоминать о двух «первых» — его братьях (великовозрастные недоумки унаследовали кучу денег и при этом пускали слюни и ходили под себя). Дональд был довольно красив (мужчины не должны быть слишком красивы, как муж Сью Кэрол, — красавцы всегда изменяют), к тому же он происходил из того круга, который объединяется одним понятием: «старые деньги». Mucho, куча, dollaros. Когда они заключали предбрачный договор, Марта бросила взгляд на его банковский счет и просто не смогла сосчитать количество нулей.
Она на мгновение затаила дыхание, прислушиваясь, не ходит ли Дональд по квартире. Его комната находилась в задней части «Ph 43», там он и работал — играл на бирже через интернет, любуясь из окна видом на Ист-Ривер. Марта толком не знала, как он делает деньги, но ей это и не требовалось. Они вместе ходили в чудесные рестораны, получая столики, за которые другие люди бились годами. Метрдотели все как один узнавали Марту, помнили ее имя. «Метрдотелям нужны квартиры, — рассуждала Марта. — Всем нужны квартиры. Или же квартиры нужны их сыновьям и дочерям. А я могу с этим помочь».
Да, она и Дональд Ван Вранкен Третий были два сапога пара, клоны, несмотря на разницу в происхождении. У них одинаковый вкус во всем — от фильмов до сантехники. Что еще важнее, Дональд выразил полное согласие с «Планом»: не заключать брак, пока они с Мартой не убедятся, что у них точно будет потомство. А иначе зачем вся эта юридическая канитель? Дональд уже имел печальный опыт: первая жена обобрала его до нитки. Она занималась производством одежды, и Дональд шутил, что она забрала его костюмы, чтобы отдать новому мужу. «Счастье еще, что у них нет детей, — промелькнуло в голове у Марты, — а то ситуация была бы куда хуже». А так все идеально: она и только она станет матерью его отпрысков. Никаких имущественных споров впоследствии. А дети у них должны быть. Дети должны быть у всех. Иначе жизнь начинает неумолимо сползать вниз по спирали, в конце которой — одинокая смерть. Покупать игрушки некому, от Рождества тоже никакой радости, и конечно же, некому оставить наследство. Марта вдохнула и выдохнула: кажется, сердце поутихло, пульс выровнялся.