Более тонкого полотна, чем то, из которого была сшита маленькая наволочка, Лисбет просто не встречала: она насчитала в нем триста восемьдесят нитей — именно на таком полотне спали фараоны. Чаще всего льняную материю импортировали как раз из Египта, где ее ткали кустарным способом — на старинных ткацких станках. Лисбет знала все о количестве нитей в ткани: если их было меньше двухсот, то на таком белье просто не стоило спать. Даже и двести нитей не обеспечивали должной мягкости. И как только люди спят на простынях из полиэстера? И есть ли вообще смысл подсчитывать нити в таких простынях, или качество полиэстера определяется уровнем пластичности?
Лисбет прекрасно спалось, а иногда и вволю плакалось на этой наволочке ручной работы, и она не сомневалась, что количество нитей имеет значение. Если уж ей приходилось страдать, то она предпочитала делать это со всеми удобствами, — тогда страдания переплавлялись в сновидения, и ей удавалось скрыться под сенью некоего фантастического пейзажа.
Коллеги по модельному бизнесу любили подтрунивать над Лисбет: дескать, она выглядит слишком молодо, не тянет на свои тридцать шесть. Возможно, она даже была моложе, ведь если учесть ее любовь ко сну, то в сознательном состоянии она провела не более двадцати шести лет. Когда Лисбет еще работала моделью, сон являлся необходимым условием ее деятельности: он берег и восстанавливал ее красоту. Теперь бессознательное состояние стало ее утешением, бегством от действительности.
Она часто задумывалась над вопросом: что такое сны? Причуды ума? Желания? Воспоминания? Детали мозаики, собрать которую никому не под силу? А может, еще таинственнее — зов забытого прошлого? Предчувствие будущего?
Когда-то Лисбет изучала физику и астрономию. Она постоянно размышляла о Вселенной, о галактиках, о пространственно-временных измерениях. Она верила: все мгновения прошлого и будущего где-то существуют. Облеченные в некую непостижимую форму, они плывут там, в великой, мрачной, усыпанной звездами бесконечности. Свет путешествует, а вместе с ним — образы жизней, давным-давно ушедших. Каждое мгновение существует где-то в космосе крошечным пятнышком в огромном Млечном Пути воспоминаний.
Только сегодня Лисбет узнала из воскресной «Таймс» новости о нейтрино. Долгое время считалось, что эти незримые частицы не имеют массы, но теперь ученые открыли, что у нейтрино есть масса, а значит, в один прекрасный день Вселенная падет жертвой кумулятивного эффекта: раздувшись до предела, она просто лопнет.
До сих пор никто еще не был в состоянии описать или хотя бы предположить, что лежит за пределами Вселенной — за пределами беспредельного. Вероятно, именно к этой границе (Лисбет представляла ее себе такой же небесно-голубой, как и отделка стоявшего возле кровати комода в стиле арт-деко) путешествовал ее мозг в своих полночных экспедициях. Иногда в своих снах Лисбет подбиралась слишком близко к солнечному сиянию и поспешно отворачивалась, чтобы не обжечь зрачки. Интересно, были ли в этом году пятна на солнце? Существовало мнение, что эти пятна могут спровоцировать самые непредсказуемые изменения и на Земле в целом, и на Семнадцатой улице в частности, где сегодня все и так шло кувырком и не было никакой возможности принять решение: встать или все-таки остаться в постели?
Неужели того места, которое Лисбет «посетила» сегодня во время кратковременного погружения в сон, того чудесного берега моря не существует в действительности? Оно должно, должно существовать — слишком уж детально она рассмотрела и белый песок, и набегающие на берег лазурные волны с барашками пены, чтобы сомневаться в их реальности. Лисбет была уверена, что такое место где-то есть, но, может быть, это просто берег моря, виденный ею много лет назад? А может, воспоминание о фильме или книге? Что бы то ни было, сон казался Лисбет более подлинным, чем ее реальный день, представлявшийся ей таким же невнятным, как погода за окном.
Ей приснилось, что она сидит у причала, морские брызги летят ей в лицо, а потом возникает мужчина на камне, и они приближаются друг к другу с одной-единственной целью… Все это походило на забытое воспоминание. Они вошли в океан и вместе покачивались на волнах, сверкающих лазурью и бирюзой. Мужчина из сна не был точной копией Стивена Войку (она вообще не видела его лица), но чем-то он его, несомненно, напоминал. Может, это и был сам Стивен, инкогнито забравшийся к ней в подсознание? Что ж, весьма романтично: неузнанный, Стивен Войку является Лисбет во сне в качестве посланца из прошлого, которое она хотела бы возродить… А вдруг это был знак, что возлюбленный ждет ее? Что, возможно, они снова встретятся в ближайшем будущем? Лисбет едва не прошептала его имя.