Она, не глядя, выхватила из ближайшей сумки какой-то предмет и со всего размаху врезала бедолаге. Когда старина Говард стал медленно оседать на пол, Сью Кэрол поняла, что ударила его свадебным альбомом. И вот теперь все ее фотографии, пожелтевшие приглашения, несколько любовных писем и диплом о среднем образовании посыпались на пол.
В этот момент послышался сигнал домофона, оповещавший о том, что она может войти. Сью Кэрол в спешке подобрала разбросанные вещи и ринулась к лифту.
— Видишь, до чего ты меня довел? — крикнула она. — Старый хрен! Моя бы воля, я бы вас всех кастрировала.
Старина Говард в ужасе дал деру, хлюпая рваными галошами.
Глава десятая
КОЛДОВСКОЙ ЧАС
В которой Сью Кэрол, пылающая гневом, как Медея, появляется на Бутан-стрит «с вещами» и странным подарком.
В пылу гнева Сью Кэрол могла бы, как в левитации, взлететь на двенадцатый этаж. Вне себя от ярости она мчалась по улице, едва касаясь ногами земли. Господи, как же она ненавидела Боба! Из-за него она была вынуждена, прихватив с собой самые ценные, самые памятные вещи, тащиться по обледеневшему городу. Из-за него она рисковала получить обморожение и быть по ошибке принятой за бездомную. Впрочем, почему по ошибке? Она и вправду была бездомной — и все из-за того, что негодяй не мог держать это на замке.
Даже достигнув точки кипения, Сью Кэрол не забывала о некоторых приемах тренинга, помогающих отследить собственные реакции и способы выражения разных эмоций. Ее наблюдения, ее «третий глаз» пришлись бы очень кстати, доведись ей играть Медею.
«Запоминай, — говорила она себе, — эту энергию гнева, наделяющую нас сверхчеловеческими способностями, позволяющую мобилизоваться и сорваться с насиженного места».
Она прищурилась, пытаясь оценить свое отражение в металлической двери лифта, но ничего толком не увидела, ведь у нее была только одна контактная линза. Выглядела Сью Кэрол как-то несобранно. «Горе — это растерянность, — напомнила она себе, — и выражается оно не в слезах, а в том, что роняешь предметы и теряешь важные вещи: деньги, ключи, контактные линзы и проездной на метро. Потери материализуются».
Она лишилась правой перчатки, и, как знать, в каком состоянии были ее пальцы, сжимавшие чертову сумку с любовными письмами, резюме и свадебными фотографиями. Может, все закончится тем, что она лишится пальцев и будет цепляться за последнюю надежду культяпками? Сью Кэрол чувствовала: от положения нищей, отверженной и покалеченной ее отделяла лишь тонкая мембрана, которая получила пробоину сегодня утром, когда она сделала это ужасающее открытие. «Сумасшедший дом, — сказала она себе, — конец света, как я его представляю».
Но кое-какими «болеутоляющими средствами» Сью Кэрол запаслась: купила на улице несколько крошечных голубых таблеток. Экстази. Они ей точно понадобятся. Был еще собачий валиум, заказанный в аптеке для ныне покойного пса. В общем, она всегда могла облегчить свои страдания, хорошенько порывшись в кармане джинсов.
Это что же — она вот такая, какой выглядит теперь? Опухшее лицо, монголоидные глаза… Ей хотелось верить, что это металлическая дверь лифта все искажает. Потом изображение Сью Кэрол раскололось на две части, и она увидела подруг, чьи лица вытянулись от разочарования.
— Что ж, спасибо, — сказала она им. — Похоже, вы рады меня видеть.
— Мы думали, это Клер.
Клер. Господи, Сью Кэрол была в таком состоянии, что почти забыла, ради чего они собрались. Порывшись в сумках, она достала маленький пакетик, приобретенный в корейском магазинчике. Окинув взглядом квартиру, она заметила кроватку, битком набитую подарками, и затараторила:
— У меня совсем не было времени купить подарок, но я заскочила в корейский магазинчик неподалеку и купила там, — она задержала дыхание, извлекая из пакета подарки, — вот эти замечательные овощи.
Марта, Джесси, Нина и Лисбет по-прежнему смотрели на Сью Кэрол, и в их взглядах читалось полное непонимание. Сью Кэрол предъявила им крохотный баклажан и миниатюрные цуккини.
— Вот такие малюсенькие овощи — в самый раз для малыша… Как удачно, что я приметила их по дороге сюда. Такие прелестные морковочки, и такой микроскопический баклажанчик, и даже чудесный мини-арбузик. Правда, хороший подарок для будущей мамы?
— Она свихнулась, — прошептала Нина.
— Должно быть, это обошлось тебе в три доллара девяносто девять центов, — фыркнув, предположила Марта.