«Зато теперь их уничтожают», — подумала Клер. Прошлая неделя принесла ей немало волнений: начался демонтаж «Тереза-хауса», и множество точно таких же ванн было выброшено на улицу. Как странно и глупо: похожие, хотя и худшего качества, продавались неподалеку от дома Джесси, в Нохо и Сохо, в магазинах с названиями типа «Городская археология» и стоили тысячи долларов. Однако пришли какие-то терминаторы, выволокли ванны на улицу и начали крушить их кувалдами, разбивая на мелкие кусочки. Эти рабочие, главным образом хорваты, еще недавно сражавшиеся с сербами, теперь бежали в Америку — очевидно, чтобы воевать со старой американской сантехникой. Вдали от родины они совершали свое черное дело с невозмутимым спокойствием. «Видимо, они побывали в таких заварухах, что теперь им все нипочем», — думала Клер.
Она чувствовала, что расправа над ваннами — это отголосок мрачных боснийских событий. Вообще-то, с Югославией у Клер были связаны приятные воспоминания: лето в Дубровнике, уютные кафе, крепкий турецкий кофе в маленькой чашечке, тающие во рту пирожки со сливовой начинкой. Цыганские скрипки. Но то была старая Югославия, которую Клер любила и о которой вспоминала с нежностью.
Клер напомнила себе, что той страны давно не существует — ни на карте, ни в сознании людей. Она закрыла глаза и немного подвигалась в воде. Она вспомнила виноградник, где за деревянным столом ей подавали вино, сыр, фрукты и, конечно же, кофе, сваренный по особому рецепту. В то время и в той деревне казалось, что сербы и хорваты — друзья, родственники, любовники. Теперь они убивали друг друга — даже в этом солнечном винограднике… Клер вздрогнула от жуткого грохота: это очередную ванну выломали из старого пола, где она покоилась более ста лет, обеспечивал комфорт обитателям «Тереза-хауса». До Клер донеслись гортанные крики рабочих. Вероятно, обреченная ванна была совсем недалеко, всего в нескольких ярдах.
Может быть, люди, нанятые, чтобы разрушить «Тереза-хаус», — бывшие солдаты батальонов смерти? Что если они продолжают свою войну в доме Клер, пусть даже не в таких масштабах, как на родине, и сражаясь всего лишь с фарфоровыми ваннами?
Звуковые и визуальные эффекты тоже напоминали о военных действиях: в воздухе висела пыль от известки, слышались стоны и вопли. Рабочие перекрикивались сквозь развалины. Клер чувствовала себя в кольце окружения, в кольце разрушения. Здание тряслось от вибрации — это рабочие отбойными молотками разламывали вестибюль и то крыло «Тереза-хауса», где когда-то располагались общая столовая и библиотека.
Правда, небольшую «комнату отдыха» решили сохранить. Здесь Клер с подругами некогда собирались, чтобы помузицировать или посмотреть старые фильмы и концерты — в их распоряжении был маленький цветной телевизор с торчащей антенной, придававшей ему сходство с испуганным кроликом.
Комната уцелела, но маленький телевизор заменили другим, с широким плоским экраном, и надобность в кроличьих ушах отпала. Теперь к крыше со стороны переулка приросла тарелка спутниковой антенны. Лежа в ванне, Клер сквозь пупырчатое оконце могла разглядеть этот гигантский металлический тюльпан. Серый цветок казался ей потенциально смертоносным, он притягивал электромагнитные волны и портил вид на прелестный зеленый дворик «Тереза-хауса». И вообще, он словно бы целился в городское небо. Конечно, теперь телевизоры жителей «Тереза-хауса» хорошо принимали все каналы — настолько хорошо, что зрители могли разглядеть волоски в ноздрях дикторов, вещавших (поставленными голосами и, судя по всему, в режиме нон-стоп) о творящихся повсюду ужасах. Клер беспокоилась, не является ли спутниковая антенна возможным источником радиации, но управляющий убедил ее, что, напротив, тарелка выполняет функцию огромного щита. Итак, находясь в комнате № 312 и лежа у себя в ванне, Клер, возможно, была защищена от случайного радиоактивного облучения, как никто в этом городе.
Но беспокойство насчет тарелки показалось Клер пустяком в сравнении с новой напастью — разрушением части «Тереза-хауса» и уничтожением старинных ванн. Клер внимала чудовищному шуму этих работ и, лежа в своей уцелевшей ванне, всем телом ощущала пробегающие по воде мощные ударные волны, казавшиеся ей подобием цунами, обрушившегося на один отдельно взятый дом. Будущее мчалось на нее с огромной скоростью, как гоночный автомобиль, и Клер просто не могла предвидеть, какие последствия эта гонка будет иметь лично для нее. Она сделала слабую попытку спасти ванны, но, конечно же, ее никто не услышал.