— Отведите меня к моему мужу, — выдавила я, зная, что это мой единственный шанс увидеть их. Помочь Николи.
Ловетт взяла кольцо и телефон со стола, кивнула и направилась к двери. Я последовала за ней, мое сердце бешено колотилось, пока она вела меня по длинному коридору, а затем через бронированную дверь.
Мой взгляд остановился на трех братьях Ромеро, которые склонились над стойкой регистрации и запугивали сидящего там человека, требуя встречи со своим братом. Они загораживали мне вид на комнату ожидания, где, как я подозревала, ждал мой так называемый муж, но мне было все равно. Я налетела на них, сердце подскочило к горлу, когда Фрэнки поймал меня в свои объятия, обнял и поцеловал в макушку. — Все в порядке, bella. Мы выйдем отсюда с ним через две минуты. Разве не так, офицер Джордж? — сурово обратился он к парню за стойкой.
— Вы не можете входить сюда и приказывать моим офицерам, — отрезал Ловетт. — И вы сейчас же отпустите эту девушку. Она находится под нашей защитой.
— Нет, она под нашей защитой, — прорычал Энцо, когда они с Рокко придвинулись плечом к плечу с Фрэнки, который крепко прижимал меня к себе.
— Приведите сюда Николи сию секунду, или я закрою весь этот гребаный участок, — прорычал Рокко.
— У вас нет полномочий… — начала было Ловетт, но тут дверь открылась, и в нее вошел высокий мужчина с капитанским значком на груди, направляя Николи за собой.
— Никакого ущерба, а, друзья? — буркнул он, похлопал Николи по спине и выразительно посмотрел на Ловетт, приказывая ей отступить. Мое сердце сжалось, когда капитан отпустил его. На его запястьях не было наручников, он был свободен. Они отпускали его.
Я вырвалась из хватки Фрэнки и со вздохом отчаяния бросилась к Николи, а он подхватил меня на руки, поднял с пола и крепко прижал к своей груди. Его сердце колотилось об меня, и я закрыла глаза, утопая в ощущении его рук вокруг меня.
— Я хочу домой, — прошептала я ему на ухо.
— Мы едем домой. И я никогда больше не оставлю тебя, — поклялся он, его слова эхом отдавались в моей душе.
— Убери руки от моей жены! — резкий мужской голос заставил мое сердце заколотиться, и я ослабила хватку на Николи настолько, что смогла повернуться и посмотреть на огромного мужчину, который прошел мимо Ромеро с четырьмя мускулистыми телохранителями на буксире. Мужчина с фотографий — мой муж — смотрел на меня с отчаянием, которое говорило о том, что он действительно знает меня. Любит меня. Когда-то он обещал чтить и защищать меня перед семьей и друзьями, которых я даже не знала. Но это пугало меня, потому что я не любила и не обожала его. Я не помнила своих клятв, я не была той девушкой, которую он видел, идущей к нему по проходу. Я была для него таким же чужим человеком, как и он для меня, просто он этого не понимал.
— Она потеряла память, — сказала ему Ловетт, и его лицо исказилось, когда он воспринял эту новость.
— Она вспомнит меня, — настаивал он, протягивая ко мне руки, но я отпрянула.
Поза Николи напряглась, и мои пальцы впились в его плечо, когда я наполовину взобралась на него, чтобы убраться подальше.
— Что происходит? — капитан посмотрел на Ловетт, которая слегка покраснела, как будто ей было неловко от наступившего хаоса. Она подошла к моему мужу и протянула ему телефон и кольцо, глядя на своего босса, в то время как Ромеро притаились ближе, как преследующие волки.
— Это Рамон Эрнандес, — сказала Ловетт. — Он подтвердил, что является мужем этой девушки. Он разыскивает ее уже долгое время, и дело все еще открыто.
— Дорогая, иди ко мне. Ты, наверное, так напугана. Кто этот человек? — спросил Рамон, его брови сошлись вместе, когда он уставился на Николи с угрозой в своем взгляде. — Немедленно отпусти ее.
Еще больше офицеров двигались вокруг нас, пока мы не оказались окружены достаточным количеством людей и оружия, чтобы пролить много крови, если бы все пошло наперекосяк.
— Я сказал, отпусти ее! — огрызнулся Рамон, глядя на Николи таким взглядом, который привел меня в ужас.
Я покачала головой, прижимаясь к своему мужчине, когда Рамон развернул свой телефон и показал фотографию, на которой были изображены мы с ним в день нашей свадьбы.
Николи прижался ко мне еще крепче, и я запустила руку в его рубашку, чувствуя, как от него исходит смертоносная энергия.
— Я больше не тот человек, — дышала я Николи, желая, чтобы он знал, что я не хочу вырываться из его объятий. Ни за что и ни для кого.