Фрэнки достал из кармана свой мобильный телефон и, ухмыляясь, начал записывать, свет от него освещал тусклую комнату, когда я приблизился к кровати, где лежала моя добыча и тихо храпела.
Дюк повернулся с шорохом, как будто почувствовал, что что-то не так, и я ясно разглядел его лицо, победа пронеслась через меня, когда я убедился, что это он.
Он был без рубашки, простыни спутались вокруг его талии и были испачканы кровью, которая, я готов был поспорить, принадлежала Эльзе.
Он снова хрюкнул, сдвинувшись на кровати, и я не стал терять ни секунды. Мои руки обхватили его горло, и я придавил коленом его грудь, крепко сжимая, стараясь, чтобы ни один звук не смог вырваться из него, когда я перекрыл ему доступ кислорода, и его глаза распахнулись в тревоге.
Я улыбнулся ему, когда в его взгляде появилось узнавание и ужас, и он стал извиваться и биться подо мной, его кулаки жалобно бились о мои бока, прежде чем он схватил мои запястья и попытался оторвать меня от себя.
Но он не мог сравниться со мной даже до того, как я набросилась на него, и его глаза только расширились, когда он отчаянно боролся за вдох, который не мог сделать.
— Уинтер передает тебе привет, — промурлыкал я, когда силы покинули его конечности, а страх в его глазах был подобен чистому адреналиновому уколу в мое сердце, когда он потерял сознание.
Я крепко сжимал его шею, пока не убедился, что он потерял сознание, но отпустил его прежде, чем он смог бы вырваться и умереть у меня на руках. О нет, Дюк Полински не собирался уходить от такой быстрой, легкой, безболезненной смерти. Он отправится с нами в небольшое путешествие в хорошее, тихое, уединенное место, где я не буду торопиться и заставлю его страдать.
Я окрашу себя в красный цвет его кровью до конца ночи и заставлю его умолять и просить прощения у моей девочки. Он будет извиняться, плакать и кричать, а когда мне надоест это слушать, я сделаю так, что он больше никогда не наложит руки ни на кого. Особенно на мою дикарку.
Глава 35
Уинтер
Меня держали в оцеплении в доме, поскольку я пыталась разбить окно посреди ночи и привлекла внимание охранников. Я проклинала себя за то, что не была достаточно сильной, и была в ярости от того, что не оставила больше отметин на мужчинах, которые тащили меня обратно в мою комнату. Но все это не шло ни в какое сравнение с той ненавистью, которую я испытывала к Рамону Эрнандесу. Он избил меня за попытку побега, он держал меня в этом доме, как дикое животное в неволе.
Теперь моя дверь была заперта с восьми вечера до восьми утра следующего дня, а под моим окном в эти часы стоял охранник. На завтрак меня сопровождал Карлос или один из других головорезов, нанятых Рамоном. За мной постоянно следили, меня никогда не оставляли надолго, чтобы спрятать нож в рукаве на кухне или прокрасться по дому, чтобы проверить слабые места в его обороне.
Мне приходилось ежедневно ужинать с Рамоном, но кроме этого я редко его видела. Он работал все время, и я должна была быть благодарна ему хотя бы за это. Но я знала, что у меня осталось мало времени до того, как он отправит меня к какому-нибудь хирургу, чтобы тот удалил мои шрамы. И если он добьется своего, то вскоре после этого я снова окажусь в его постели. Я содрогнулась от этой мысли, сидя спиной к стене в своей комнате и ожидая, когда меня позовут на ужин. Я была рада, что мои шрамы отталкивают его, поскольку они были единственным, что удерживало его руки от меня. Я не думала, что Рамон из тех мужчин, которые смирятся с тем, что я отказываю ему в ухаживаниях. Но сейчас, по крайней мере, я была в безопасности.
Как обычно, я выдумывала идеи побега, чтобы скоротать время. Каждый мой план заходил в тупик еще до того, как я пыталась проработать детали. Даже если бы мне удалось выйти за пределы дома, ворота тщательно охранялись, и я сомневалась, что смогу легко перебраться через один из заборов. Но независимо от того, насколько безнадежным это казалось, я отказывалась смириться с такой участью. Я собиралась вырваться из этой ловушки, даже если это будет последнее, что я сделаю.
В дверь постучали, и я замерла, когда Рамон вошел в мою комнату в смокинге с витающим вокруг него запахом одеколона. Мое сердце забилось при мысли о том, что он собирается на встречу. Я могла пропустить мучительный час ужина с ним и получить больше времени на обдумывание плана. Может быть, он возьмет с собой достаточно своих лакеев, чтобы дать мне больше шансов выбраться на свободу.