Ее бедра выгибались навстречу моим движениям, ее задница терлась о мое тело, когда я вгонял себя в нее так сильно, как только мог. Но я хотел видеть ее, смотреть в ее глаза, когда я доводил ее до разрушения, и знать, что я действительно владел каждой ее частичкой, когда занимался этим.
Но здесь не было места, чтобы иметь ее так, как мне хотелось, и мне нужно было больше.
Я выругался, когда снова вытащил свой член из нее, щелкнул замком на двери и потащил ее за собой, прежде чем наклонить ее над раковиной, чтобы я мог видеть ее в зеркале. Когда мой взгляд упал на наше отражение, я понял, что на мне все еще была эта чертова маска, но как только я потянулся за ней, Уинтер покачала головой, вырвав галстук изо рта, чтобы она могла говорить.
— Оставь ее, — вздохнула она, прикусив губу, когда ее взгляд встретился с моим в отражении, и она снова прижалась попкой к моему члену с голодным стоном.
Я мрачно рассмеялся, оставив маску на месте, обхватил свой член и направил его к её центру, ожидая, пока она засунет галстук обратно в рот и крепко схватится за раковину в предвкушении.
— Готова, куколка? — спросил я, когда она оглянулась на меня, ее глаза были двумя изумрудными лужами вожделения, а зубы сжимали красный галстук.
Я не сводил с нее взгляда, обхватил ее бедра и снова вошел в нее, новая позиция позволила мне проникнуть еще глубже, она снова вжалась в меня попкой, ощущая каждый дюйм с голодным стоном, от которого мой член стал еще тверже.
Мои руки крепко сжались вокруг ее бедер, и я знал, что собираюсь поставить ей синяки, но следы, которые я собирался оставить, были следами преданного слуги, поклоняющегося своей королеве.
Я отстранился и снова погрузился в нее, застонав от того, насколько она была тугой, насколько идеальной по ощущениям, а выражение ее глаз, когда она принимала каждый дюйм меня, почти заставило меня уже кончить. Я начал двигаться все быстрее и быстрее, мой темп был карающим и жестоким, я обхватил ее бедра, и она позволила мне контролировать каждый момент.
Уинтер так крепко вцепилась в край раковины, что костяшки пальцев побелели, а ее стоны сквозь кляп были самой соблазнительной музыкой, которую я когда-либо слышал.
Когда она снова сжала меня, мой член запульсировал и уплотнился, и когда она закричала во время очередного оргазма, глубокий, гортанный стон вырвался из меня, и я излился глубоко внутрь нее.
Я упал вперед над ней, потянулся, чтобы вытащить кляп из ее губ, и притянул ее к себе для неуклюжего поцелуя.
— Я так сильно люблю тебя, Уинтер, — пробормотал я ей в рот.
— Я люблю тебя, Николи, — ответила она. — Я больше никогда не хочу находиться вдали от тебя.
Я медленно вынул из нее свой член, и она тихо застонала, оставаясь на мгновение на месте, пыхтя над раковиной. Я наконец стянул маску с лица, передал ей салфетки, чтобы она привела себя в порядок, и она сделала это с жеманной улыбкой, прежде чем надеть зеленое платье, которое оставила для нее Слоан, и попытаться поправить прическу и макияж. Но я проделал довольно хорошую работу, чтобы все испортить, и с ее губами, опухшими и пухлыми, и зрачками, полными желания, я не думаю, что в ближайшее время она сможет обмануть кого-либо, заставляя думать, что она невинна.
Я застегнул ремень, напряжение в моем теле немного ослабло после того, что мы только что сделали, но я не мог по-настоящему расслабиться. Не раньше, чем я вытащу ее отсюда.
Я проверил время на своем телефоне и нахмурился, поняв, что прошло уже более двадцати минут. Рокко уже должен был подтвердить, что они увели людей Рамона. Я не сомневался, что они не стали бы терять время, слоняясь без дела.
Я уже собирался послать ему сообщение, когда из-за двери послышался шум голосов, и я быстро схватил Уинтер за руку, увлекая ее за собой.
Если бы дело дошло до этого, я бы пробился отсюда с помощью одних только кулаков. Я бы ни за что не позволил ему снова забрать ее у меня.
— Держись за мной, — вздохнул я, когда голоса стали ближе, и она сделала, как я просил, укрывшись в моей тени как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и все пошло прахом.
Глава 39
Уинтер
Рамон вошел в уборную с шестью парнями за спиной и со смертоносным выражением на лице, все их маски теперь были сняты. Николи схватил меня за руку в знак солидарности, сжимая руку в обещании, что мы выйдем отсюда вместе, несмотря ни на что. Когда он был рядом со мной, мой голос был свободен, мой дух был диким, и я чувствовала себя девушкой, которой должна была быть. Но мое сердце все еще колотилось от страха.