Следующий день был посвящен спешному вооружению людей племени. Разведчики следили за каждым шагом неприятеля. Жаркий, знойный день; цикады, прозвенев целое лето, теперь стали сонными и временами умолкали. Тогда над кустарником воцарялась мертвая тишина, не было слышно даже шелеста листьев. Лошади полицейских оставались нерасседланными целый день, и время от времени по дороге проезжали патрули. Иногда они прочесывали кусты. Выстрелов не было. Месяц в ярком, холодном небе был похож на кусок мокрой бумаги.
На закате целая вооруженная колонна, выстроенная для похода, двинулась по дороге из лагеря к зданию магистрата. Штатские сбились в маленькую группку, белые женщины и дети уже сидели в открытом экипаже. Для охраны здания магистрата, обложенного мешками с песком, были оставлены вооруженные солдаты, а остальные, растянувшись на полмили вдоль дороги, выступили в долину Мпанзы, не подозревая, что там за каждым их шагом следят невидимые воины Бамбаты. После захода солнца колонна достигла придорожной гостиницы, рядом с которой было несколько зданий, удачно расположенных для обороны. Был сделан привал. Об этом тотчас же доложили Бамбате, и он сказал:
— Ха, они останутся там на ночь. Слишком много винтовок, атаковать опасно.
Индуны поняли, что он не верит в заговор, и Малаза нахмурился. Как раз в эту минуту прибежал гонец с донесением о том, что колонна движется к выходу из долины. Это было невероятно. Бамбата пил джин, глотая спирт прямо из горлышка бутылки, и был возбужден, но не пьян. Он ходил взад и вперед, повторяя:
— Мы окропим кровью наши ассагаи!
Вождь приказал двум отрядам воинов бежать к самому узкому месту дороги, где по обеим сторонам были высокие скалы и густой кустарник. Индуны были разочарованы: почему только два отряда? Ведь представлялась возможность уничтожить всю колонну, до единого человека. Во втором отряде только у Коломба и Мбазо имелось огнестрельное оружие; в первом отряде было четыре винтовки. Вместе с оружием Бамбаты и Какьяны это составляло восемь винтовок. Но еще шесть оставались в бездействии. Коломб подошел к вождю и предложил ему такой план; сосредоточить все винтовки в одном отряде и расположить его на высоте, чтобы, обстреливая оттуда дорогу, убивать лошадей и людей и создавать панику. Вслед за этим в бой должны вступить те, кто вооружен ассагаями. Таким образом можно будет захватить сотни винтовок, патронташей и лошадей.
— Что это за новый вождь? Он, видно, намерен отстранить тебя и взять командование в свои руки? — усмехнулся Пеяна.
— Пусть будут прокляты эти винтовки, — запел Малаза.
— Винтовки сильнее твоих снадобий.
Подняв тяжелые веки, Малаза, как мангуста, не поворачивая головы, окинул его злобным взглядом.
— Поздно, — сказал Бамбата. — Приказ уже дан.
— Полицейских столько же, сколько воинов в наших двух отрядах, — настаивал Коломб, — и у каждого из них есть винтовка.
— Слишком поздно менять приказание, — возбужденно повторил вождь.
Рваные облака заслонили луну, и дорога скрылась во тьме. Справа от Коломба возвышалась скала, напоминавшая своими очертаниями огромную расплющенную жабу. Вблизи опушки леса, где спрятались зулусы, шли проволочные заграждения, за которыми тянулась узкая канава, а за ней открытое шоссе.
— Я не вижу мушки, — шепнул Мбазо.
— Она и не нужна, цель очень близко, — сказал Коломб. — Положи палец на спусковой крючок.
— Тсс… Идут.
Сначала показались лишь смутные силуэты; затем с того места, где лежали Коломб и Мбазо, на фоне облаков удалось разглядеть первые шеренги кавалеристов. Но, кроме стука копыт и скрипа кожаных седел, никаких других звуков не было слышно. По такой тишине можно было заключить, что полицейские почуяли опасность. Головная группа миновала скалу, за которой в засаде притаился первый отряд Бамбаты, и почти тотчас же поравнялась с тем местом, где лежали Коломб и Мбазо. Коломб решил стрелять в лошадей; когда кавалеристы очутятся на земле, их легко будет прикончить ударами ассагаев. Он прицелился в первую шеренгу, затем во вторую. Мбазо дрожал: пот капал с его подбородка на траву. Кто-то задвигался в колючих кустах акации, и послышался невыносимо громкий шелест сухих стручков. Снова тишина.
И вдруг раздался сигнал: