— Я буду ждать, буду, ты ведь знаешь.
— Да, знаю, и я люблю тебя. Линда, тебе, возможно, придется убедиться, что у меня есть враги.
— Кого ты имеешь в виду?
— Я никогда умышленно ни с кем не ссорился, поэтому я не могу сказать наперед. Но будь настороже.
В Конистоне перемены были особенно разительны. В отличие от безумных летних дней теперь никакой паники не было. Не было построено ни одного укрепления, и на этот раз белое население не оказалось под смехотворным командованием майора Гаспара. Было известно, что вождь племени зонди вернулся из Зулуленда, чтобы поднять новое восстание. Известно было также, что он захватил и, вероятно, убил законного вождя, назначенного правительством, и стрелял в полицейских, посланных арестовать его. Целая колонна конной полиции уже шла на расправу с ним, а вся слаженная система милиции снова пришла в движение. Действия отличались полной согласованностью. Вместо паники, которая наложила на все население позорное клеймо трусости, теперь налицо были своеобразная свирепая сплоченность, кровожадное желание расправиться с зулусами так же беспощадно, как они сами расправляются со своими врагами.
К приезду Тома большинство солдат его взвода уже собралось и ожидало его под ивами вдоль железнодорожной линии. Они сидели в тени группами или стояли, прислонившись к седлам, и разговаривали. Несколько человек с мешками для хлеба стояли на веранде пекарни, ожидая свежей выпечки. По телеграфу полку легкой кавалерии было приказано поездом следовать на север, вагоны должны были прибыть ночью. Том с облегчением узнал, что нет приказания срочно бросить солдат к бассейну реки для очистки территории племени зонди. Это означало, что хоть на время его люди будут избавлены от участия в мародерских набегах конницы на их поля, пастбища и краали. Но это также указывало на нечто более серьезное, чем простая ликвидация открытого неповиновения со стороны одного Бамбаты. Правительство, по-видимому, намеревалось вбить клинья в густо населенные зулусами районы, чтобы расколоть племена и отрезать их друг от друга. Только так следовало толковать полученный приказ.
Кавалеристы столпились вокруг экипажа; их громогласное троекратное «ура» в честь Линды и Тома напугало лошадей. Сняв шлем, Том встал.
— Спасибо, я рад и в то же время огорчен, что вижу вас всех снова. Вы понимаете, что я хочу сказать; мне жаль, что опять появилась необходимость собрать вас, что нам, военным, придется расхлебывать кашу, заваренную штатскими. Я знаю, что вы, как всегда, окажетесь на высоте, проявите дисциплинированность, стойко перенесете все лишения и невзгоды и будете при всех условиях вести себя достойно.
По пути в Раштон Грейндж, где их ждали к обеду, он слышал, как один кавалерист сказал: «Ну, он ничуть не изменился». Они по-дружески относились к нему, и ему казалось, что они понимали разницу между собой и гражданским населением. Возможно, это был ложный оптимизм, но все же первое испытание они выдержали. Следующее будет более тяжелым, и единственная поддержка, на какую он мог рассчитывать, была верность долгу каждого солдата его взвода.
После обеда, на котором единственным гостем был адъютант полковника Эльтона майор Кэвелл и во время которого говорилось о чем угодно, только не о создавшейся ситуации, Том вместе с Линдой вышел на террасу, откуда были хорошо видны темная даль за рекой и покрытое рваными облаками небо. Луна то появлялась из-за туч, то снова исчезала в них.
— Самая подходящая ночь для налета зулусов, — сказал он.
Она удивленно взглянула на него.
— Том, как ты можешь так говорить?
— Должно быть, все так думают.
— Оума… оом Стоффель…
— Они в полной безопасности. Все бурские семьи должны были выехать в Уинен или Грейтаун.
Долгое время они напряженно молчали, неподвижно глядя вдаль.
— Через час я уезжаю.
Зачем он едет и надолго ли? Он вспомнил Но-Ингиля в его мирном краале в тридцати милях отсюда; интересно, что делают сейчас Коломб, Мбазо и другие… Линда прильнула к его плечу.
— Возвращайся скорее, родной, — прошептала она.
Кто-то вышел из-за кустов роз и направился к террасе. Линда первая заметила незнакомца и в испуге резко дернула Тома за руку. Том отступил на несколько шагов и остановился. В полосу света, падавшего из окон дома, вошел великан зулус в европейском костюме, увешанном воинскими украшениями. На локтях у него были воловьи хвосты, а белый чокобези осенял его лоб. В руках он держал винтовку и патронташ. Оно откинул чокобези, и Том увидел, что это Умтакати.