— Нас поймали, и нам крышка. Те, кто верхом, еще могут прорваться. Но у пехоты нет никакой надежды. Через полчаса…
— У вас тоже есть лошадь, майор Хемп. Значит, вы намерены прорваться и последовать за своими наемниками?
— Я говорю о вас и о ваших кавалеристах.
— Я не собираюсь бежать, Хемп. Вы же можете делать что хотите.
Хемп провел языком по губам и растерянно заморгал.
— Вы не имеете права так говорить.
— Мне просто не нравятся ваши разговоры о бегстве, вот и все. И чтобы покончить с этим, я сейчас прикажу отвести лошадей вниз, в долину. Здесь они только будут мешать, раз мы решили остановиться, и могут с испугу растоптать нас.
Наверху они увидели поредевший строй одетых в хаки пехотинцев, которые, стреляя по траве, отбегали назад, чтобы занять новые позиции. К ним со всех сторон ползли зулусы, продолжая с ужасающей настойчивостью петь и оглашать воздух боевым кличем. Наткнувшись на наемника, который упал и пытался спрятаться в траве, они с торжествующими воплями зарезали его тут же на месте. Сержант Дональдсон приказал арьергарду оставить лошадей на кряже, и люди поползли вниз в смертельную ловушку на помощь своим товарищам. Несколько пехотинцев, оттиснутых от нижней части оврага, куда бросились наемники, закричали:
— Ура легкой кавалерии! Сюда, кавалерия, ура!
Майор Хемп ехал по верхнему берегу высохшей реки, наблюдая за обороной. Мимо его уха просвистела пуля зулуса-снайпера и вонзилась в откос над оврагом. Хемп спешился и выстрелил в ответ. Затем он вернулся к своим офицерам. Том изредка бросал на него взгляд: его длинное туловище держалось в седле прямо, по-солдатски, под мундиром у него была надета кольчуга, а карабин заряжен пулями дум-дум, и все же он думал только об одном: как выбраться отсюда живым.
Тимми Малкэю было поручено отвести лошадей вниз, в долину, и там сторожить их.
— Я бы предпочел остаться с вами, мистер Эрскин, — сказал он.
— Делай, что тебе приказано.
Том велел воздвигнуть два каменных бруствера на расстоянии в двести футов, чтобы перегородить овраг с двух сторон: на крайний случай эта глубокая и широкая траншея послужит им последней цитаделью. Несколько кавалеристов пытались забраться повыше, чтобы стрелять по флангам полукруга зулусов. Все приготовления делались в безумной спешке — людей подгонял страх. Но едва были положены первые камни бруствера, как зулусы бросились в атаку. Кавалеристы не успели занять боевую позицию. Это был старый как мир трюк: вниз по заросшему травой склону вскачь понесся скот, потрясая рогами и оглашая воздух диким ревом. А позади коров и между ними бежали зулусы; щиты из воловьих шкур мелькали между животными, страусовые перья и чокобези колыхались над травой. Почти одновременно заговорили винтовки солдат, находившихся на дне оврага. Скот ревел и падал, тыкаясь мордами в горячую землю. Но атака сбросила выбравшихся наверх пехотинцев обратно в овраг, и зулусы с криком посыпались на них, вслепую нанося удары направо и налево, стуча ассагаями о штыки белых солдат. Через минуту пехотинцы, которым посчастливилось остаться в живых, уже бежали по высохшему руслу реки под прикрывающим огнем, а копья зулусов снова скрылись в кустах.
— Нечего стрелять по траве! — крикнул Том. — Откроем огонь, когда они подойдут поближе. Сейчас будет еще атака, и сильнее прежней.
Вторая атака обрушилась на оба фланга. Зулусы, окрыленные первым успехом, выскочили из травы на открытое место и смело бросились вперед, наклоняясь и держа перед собой щиты, чтобы уберечься от пуль.
— Узуту! Узуту! Унзи! Узуту! — кричали они.
Под пулями солдат, находившихся на дне оврага, и под перекрестным огнем кавалеристов, разместившихся на его склонах, зулусы падали десятками. Но задние перепрыгивали через убитых и храбро бежали вперед. Пули дум-дум, которыми стреляли пехотинцы, отрывали конечности и выгрызали зияющие дыры в лоснящихся черных телах. Никто не вскрикивал, ни одного стона не вырывалось из уст упавших. Атака прекратилась, и зулусы снова разбежались по кустам.
Один кавалерист был убит выстрелом в спину. Возле других, стоявших на импровизированных ступеньках или лежавших на склонах оврага, виднелись небольшие блестящие кучки стреляных гильз. Они израсходовали уже треть своих запасов.
— Держитесь, ребята! — кричал Том. — Берегите патроны, не стреляйте вслепую.
Он поднялся на склон, чтобы оглядеться, и в ту же секунду брошенное кем-то копье вонзилось ему в руку, оцарапав бок. Солдаты дернули наконечник копья, и из раны хлынула кровь. Руку быстро перевязали и подвесили на жгут, после этого Том мог стрелять только из револьвера.