Поезда весь день двигались к сборным пунктам. На подготовку было дано тридцать шесть часов, и уже на следующее утро солдатам было предписано выступить в поход. Том узнал, что произошло. Никакого мятежа, никакого восстания не было. Десятка два недовольных христиан отказались платить налог и ушли в Энонский лес. Полиция арестовала их руководителя по имени Мьонго. Друзья поспешили ему на выручку, и в схватке двое полицейских были зарезаны. Факты этим исчерпывались. В ту ночь Том увидел, что люди устали и были разочарованы. Им хотелось иметь дело с чем-то более значительным.
Том ехал впереди своего взвода в длинной колонне. Эскадрон за эскадроном двигались запыленные конники, поднимая столбы пыли на тихих проселках и возвещая тем самым о своем прибытии. За ними следовали фермеры, ранее укрывавшиеся в укреплениях. Конники рассредоточились и ехали вольным строем. Их гелиографы, мигая под яркими лучами солнца, рассылали запросы. Поступали ответы от встречных колонн. Нигде не было видно ни одного импи, ни единого мятежника. Несколько испуганных зулусских семей при виде приближающихся солдат убежали в лес. Их хижины сожгли, и пулеметная очередь срезала побеги на маисовом поле. Затем люди расположились на привал на холме, откуда просматривался темный Энонский лес.
На следующий день белый фермер обнаружил двух мужчин, которые, судя по их платью и крестам на шее, были христианами. «Вот они, бродяги», — заявил он. Тут же под открытым небом устроили военно-полевой суд. Стол был покрыт британским национальным флагом, флаги свисали и со столбов. Клайв Эльтон был членом суда. На заседании присутствовал лояльный вождь Мвели. Он стоял в толпе перепуганных старейшин, а за ними полукругом расположились сотни его соплеменников; их обнаженные темные тела сверкали на солнце, а глаза смотрели настороженно, словно люди готовы были обороняться. Напротив них разместились солдаты. Тому стало жаль Мвели. Он был невероятно толст, одет в рваный, старый пиджак и брюки для верховой езды, которые явно были ему тесны. Две блестящие серебряные медали — награда правительства — были прикреплены к его пиджаку. Рот у него перекосился на одну сторону, а толстые красные губы дрожали. Глаза его, даже на близком расстоянии, казались светлыми точками в темных складках кожи, и он не сводил их с двух христиан. На заседание суда потребовалось лишь несколько минут. Председательствующий, подполковник, а в частной жизни владелец фермы, бросил лишь один взгляд на остальных членов суда. Они не успели и слова сказать, как он поднялся на ноги. Оба арестованных, заявил он, вне всякого сомнения, причастны к убийству и приговариваются к расстрелу.
Полковник Эльтон выбрал место для казни: вершину холма, величаво возвышавшегося над широкими, прекрасными долинами Энона. Офицер, командовавший расстрелом, в полном парадном сине-золотом мундире с золотым поясом и кисточками и в шлеме, украшенном белым плюмажем, стоял на гребне холма в центре открытого каре. По углам каре расположились пулеметчики. Люди Мвели, мужчины и женщины, сбились в кучу под направленными на них дулами пулеметов.
Том видел, как оба осужденных со связанными за спиной руками поднялись на холм. Лица их ничего не выражали и нисколько не изменились с тех пор, как их поймали. Суд и смертный приговор не произвели на них никакого впечатления — они, по-видимому, уже считали себя мертвыми. Они стояли над своей открытой могилой, и, когда их повернули лицом к солдатам, Том увидел, как один из них поднял лицо к заходящему солнцу. Глаза его закатились. Мвели присел на корточки у ног Эльтона в знак покорности. С высокого столба спустили флаг, забили барабаны, и эхо выстрелов загремело в лесных ущельях.
Женщины громко заплакали, запричитали, а какая-то старуха заковыляла к телам расстрелянных. На полдороге она упала, а когда поднялась, в руках у нее был камень. Она сорвала с себя одежду и камнем била себя по обнаженной груди.