Когда он заканчивает, у меня глаза на мокром месте, поэтому Джаред, мой герой, закрывает шоу, и я уношусь прочь со сцены. Жар прямо позади меня наполняет воздух опьяняющим чувством защиты и обожания. Я бы поняла, что он в комнате, даже если бы была в коме. Мои соски напрягаются, колени дрожат, а дыхание ускоряется. Мое тело настраивается на определенную волну, словно его другая половинка совсем рядом.
— Спасибо, — шепчу я, все еще стоя к нему спиной, главным образом потому, что хочу скрыть, как я поспешно утираю хлюпающий нос.
— С огромным удовольствием, любимая, — он скользит ближе ко мне, обхватывая за талию своими огромными руками. — Мне нужен кусочек.
На этот раз он не отодвигает мои волосы, а просто ловко проскальзывает под них головой и кусает мою шею, затем лизнув это местечко.
— Пойдем представим тебя клану Блэквеллов.
— А? — пищу я, напрягаясь.
— Ты меня слышала. Я рассчитываю, что ты захочешь пойти к ним своими ногами, но если мне придется закинуть тебя на плечо, то ничего страшного. Тебе решать, детка.
Я могу слышать его усмешку. Закинуть меня на плечо. Что-то сомневаюсь.
— Я сама, — сердито и с неохотой соглашаюсь я. — Они знают? — я разворачиваюсь. От волнения мой язык грозит разбухнуть до такой степени, что лишит всякой возможности говорить.
— Знают, что? Что я люблю тебя? Да. Что ты удивительная и бескорыстная? Да. Что ты во сне пускаешь газы? Нет, — он раздражающе подначивает меня, дьявольски улыбаясь.
— Я. Не. Пускаю. Газы. И даже если это так, как отвратительно с твоей стороны упоминать об этом! А ты во сне трешься об матрас, — я скрещиваю руки на груди, приготовившись к бою.
— Иногда, — он пожимает плечами, берет меня за руку и тащит к лестнице, ведущей в зал. — И иногда ты пускаешь газы.
Знаю, его тактикой было разрядить обстановку, чтобы удержать меня от гипервентиляции. Но теперь я чувствую себя еще более застенчивой… я пукаю во сне?
— Сирена, — он оглядывается назад, — если бы ты шла еще чуть медленнее, то начала бы идти назад. Пошли, дерзкая девчонка, у тебя все получится.
И через двадцать три шага, которые я, конечно же, не считала, мы стоим перед его семьей. Он сжимает мою руку и притягивает меня ближе к себе.
— Мама, папа, Соммер. Это моя Лиззи. Элизабет Кармайкл.
Конечно же, его мама подходит первой, но не для рукопожатия, ради которого я вытерла липкий пот со своей руки. Прежде чем я успеваю моргнуть, она заключает меня в благоухающие объятия, а затем отстраняется, разводит мои руки в стороны и разглядывает с головы до ног. Помните ту сцену из «Шестнадцати свечей»: «Ох, и Фред, у нее есть сиськи!»? Эта мысль об унижении крутится в моей голове, пока она не берет другой курс. Слава богу.
— Ты самое прекрасное, что я когда-либо видела! Такая красивая и собранная. А этот голос? У тебя удивительный дар, Элизабет. Для меня большая честь познакомиться с тобой.
Это гораздо лучше, чем я себе представляла. Возможно, прямо сейчас одна из моих сердечных струн немного дрожит.
Следующая — Соммерлин, блондинка супермодельной внешности с ярко-зелеными глазами.
— Привет, Лиззи. Приятно познакомиться с тобой. Я сестра Кэннона — Соммерлин.
Когда все формальности соблюдены, она заключает меня в объятия.
Какая удача, что Кэннон очень помог мне с фобией прикосновений, иначе сейчас я бы просто пришла в ужас от этой семьи-любителей обнимашек.
— Мой брат влюблен по уши, — она шепчет мне в ухо. — Он потрясающий, ты будешь счастлива, я обещаю.
— Чертовски верно, так и будет, — смеется он и целует меня в макушку. Соммерлин нужно поработать над ее шепотом, потому что сейчас у меня так горят щеки, что можно хорошенько прожарить на них мясо.
Затем очередь его отца, который, если честно, мне уже нравится. Более чем очевидно, что сын пошел в него. Он очень привлекательный и выглядит молодо, и обладает улыбкой, мгновенно располагающей к себе.
— Я Маршалл Блэквелл. Очень приятно познакомиться с тобой, — он похлопывает меня по спине влажной и слегка дрожащей рукой. — Можем ли мы пригласить вас, ребята, на поздний ужин?
Кэннон почтительно оставляет принятие решения за мной, украдкой взглянув на меня и сжимая мою руку.
— Ты голоден? — спрашиваю я слабым голосом.
— Я мог бы поесть, — он пожимает плечами, не давая мне ни намека, к какому ответу склоняется он.