— Алло?
— Привет, Бетти! Это Коннер, твой брат, — очаровательно произносит он.
Достаточно семи слов, чтобы довести меня до слез — я просто размазня.
— Приятель, как ты? Я так сильно по тебе скучаю!
Кэннон оставляет руку на моем бедре, успокаивающе поглаживая, и посылает мне лучезарную улыбку.
— У меня все хорошо, лучше, чем у Брайсона. — Это сын Лауры? — Какое-то насекомое укусило его, и теперь его голова большая, как арбуз. Так Альма сказала.
— О, нет, с ним все будет в порядке?
— Ему лучше не притворяться, потому что теперь мы уезжаем. Хоуп и я рассержены, очень рассержены. Папа хочет поговорить с тобой. Пока, сестра!
— Оу, хорошо, пока, — говорю я уже никому конкретно, и от этого на меня накатывает печаль.
— Коннер, сынок, остановись и посмотри на меня, — голос моего отца, единственное, что я теперь слышу, делает паузу. — Пожалуйста, не кидай мой телефон в песок, когда ты закончил разговор, передавай его мне в руки. Хорошо?
— Хорошо, папа! — до меня доносится крик Коннера откуда-то издалека.
— Привет, дочка, — он хихикает, — ты слышишь меня через песок?
— Да, просто замечательно. Итак, Брайсон — это сын Лауры?
— Один из них, ему тринадцать. Вон — еще один ее сын, ему пятнадцать. Затем следует Хоуп, ей одиннадцать, и она полное отражение твоего брата, и последняя — Лиза. Ей двадцать один, ее нет здесь с нами, она занята работой и учебой.
— Ты женишься на женщине с четырьмя детьми, трое из которых еще маленькие и живут вместе с вами? Ты уже не первой молодости, папа. — Я смеюсь, но затем замираю, слюна скапливается у меня во рту. Я назвала его «папа». Это вышло как-то само по себе.
Ох, он заметил. Его ответный смех звучит радостно как никогда. Мягкость и доброта — вот что я слышу в его голосе! Даже Кэннон впечатлен мною. Он похлопывает меня по бедру, как бы говоря, что я «хорошая девочка».
— Ну, э-э, — я откашливаюсь, — что произошло с Брайсоном, правильно же?
У меня память как у слона, плотно сидящего на гинкго билоба (Гинкго билоба — древнейшее реликтовое растение, сохранившееся на Земле. Препараты на основе гинкголидов применяются при лечении атеросклероза, для улучшения мозгового кровообращения, памяти), да и кого я пытаюсь обмануть, невозмутимо изображая псевдоамнезию? Уж точно не хихикающего Кэннона.
— Мы точно не уверены. Его кто-то укусил. Поднялась температура, появилась боль в мышцах и тошнота. Как только врач отпустит его, мы сразу же вылетим домой. Коннер не очень-то счастлив по этому поводу, но мне удалось заключить с ним сделку в обмен на супер-аквариум с морскими рыбками для его комнаты.
— Он очень любит рыбок. Я не припоминаю такого увлечения прежде, а ты?
Он задумывается, произнося низкое «хм-м-м».
— Нет, не думаю.
— Хорошо, ну что ж, позвони мне, когда приземлитесь. В данный момент я нахожусь в Огайо, ищу жилье, поэтому буду поблизости от вас.
— Ищешь жилье? — его заинтересованность ощутимо возрастает.
Дерьмо! Сначала думай — потом говори. Мне нужно вытатуировать эти слова на своей долбанной руке.
— Эм, да, — я смотрю на Кэннона, этого мистера Гордость и Счастье. — Группа, мы, э-э, взяли перерыв, и я посчитала, что, вероятно, мне нужно какое-то место, ну, ты понимаешь, чтобы жить.
— Я думаю, что это прекрасная идея, Элизабет. На каком городе ты остановилась?
Полегче, здоровяк, ты уже и так получил больше информации, чем я совершенно спокойно готова была дать.
— Точно посередине между семьей Кэннона и Саттоном, чтобы Коннер мог регулярно приезжать в гости и не проводить много времени в пути. Может быть, я заведу ему проклятую собаку.
— Или заведи обычную собаку, тоже отлично сработает, — сухо шутит он, его чувство юмора все такое же.
— Мне жаль по поводу того, что случилось с Брайсоном, но я рада, что вы возвращаетесь домой раньше. Я скучаю по Коннеру так сильно, что это причиняет боль, — признаюсь я, ощущая боль в груди.
— Могу себе представить. Несмотря на жизнь в автобусе, противником которой я был, ты — исключительная сестра, Элизабет. В те времена, когда у него больше никого не было, ты всегда оставалась рядом с ним. И я очень горжусь тобой за это, помимо всего прочего.
— Фууу, — стону, закатив глаза чуть ли не к заднему сиденью. —Просто приезжай сюда, организуем встречу и поговорим, и от этого будем двигаться дальше. Эти зашифрованные, бестолковые, умилительные, все еще несодержательные разговоры действуют мне на нервы, — обрываю я.