— Ты у Ванессы?
— Ага!
— Могу я подсоединить Ретта к разговору и поговорить с вами минутку? — робко спрашиваю я, с каждой секундой нервничая все сильнее.
— Конечно. Эй, как ты, Мама Медведица? Как Коннер, Кэннон?
— У нас все прекрасно, а ты?
— Лучше не бывает. Правда.
— Я так рада, хоть и скучаю по тебе.
— Я тоже, мамуля, я тоже. Впрочем, скоро мы опять соберемся вместе. Не волнуйся.
Ну, была не была.
— Повиси на линии, — я грызу ноготь, — давай я свяжусь с Реттом.
Кэннон встает и указывает сначала на себя, а затем на выход из комнаты. Я отрицательно качаю головой и, схватив рукой, притягиваю его, чтобы он сел прямо рядом со мной.
Ретт отвечает, находясь, возможно, на каком-то фестивале, и кричит прямо мне в ухо.
— Лиз, девочка моя, что нового? — невнятно произносит он на высоких тонах.
— На самом деле, много чего. Ты можешь отойти куда-нибудь в более тихое место, и я подключу к линии Джареда?
— О! Конференц-звонок, — смеется он.
— Да, будь на линии.
Я переключаюсь, присоединяю Джареда, и к тому времени, как Ретт находит тихий уголок, мы все втроем подключены к групповому звонку.
— Так лучше? — спрашивает он.
— Намного. Джаред присоединился.
— Эй, братишка, что нового? — весело спрашивает Джаред.
— Киска, которую я только что жестко поимел. Никогда не встречал ее прежде.
Он сдавленно смеется — слабое прикрытие для самоуничтожения, вызванного болью, но цель этого звонка совсем иная.
— Отлично, парни, я хочу сказать вам кое-что очень серьезное и прошу вас порадоваться за меня, за Коннера, и отнестись к этому, как к первому шагу в будущее, — вдох для себя, пауза, выдох для него. — Я купила дом. Совместно с Кэнноном. На полпути между нашими с ним родителями. Также там есть гостевой домик для Коннера, его собственная территория. Я кое-что узнала от Ричарда о прошлом и сейчас чувствую себя намного легче.
Джаред начинает первым, несмотря на то, что тянет время и, как ни странно, на мгновение заминается, прежде чем заговорить.
— Это замечательно, Лиз, для всех вас. Единственное, чего я для вас хочу, это чтобы все вы были счастливы. Я серьезно. Итак, больше никакой «Увидимся в следующий вторник»? — его тон становится печальным, выбивая почву у меня из-под ног.
— Не обязательно, — мямлю я, и Кэннон наклоняет голову, чтобы оценить выражение моего лица. — Ретт? Что скажешь ты?
— Я, конечно же, счастлив, если счастлива ты, всегда. Но я жду кульминации, жесткого удара или чего-то в этом духе. — Я слышу, как он выдыхает. Он что, курит сейчас? Молюсь, что только табак, хотя и это уже достаточно плохо.
— Я отдаю вам обоим свой автобус, безвозмездно. Он ваш в равной степени. И все инструменты, кроме тех, что принадлежат Кэннону, — быстро добавляю я. — Станьте самыми крутыми, светите ярче, чем все огни мира. И всегда держите билет на мое имя, ведь неизвестно, в какой момент я к вам нагряну. Это все ваше — автобус, оборудование, права на песни. Черт, вы даже можете забрать мой блокнот, — я проливаю горькие слезы, но все равно посмеиваюсь в трубку телефона. Не хочу, чтобы они знали, что я плачу. — Только пообещайте мне, что сделаете все правильно. И про стерильность не забывайте. Наймите нового водителя. Дни, проведенные с Брюсом, теперь в прошлом.
— Я не… Я не знаю, что сказать, Мама Медведица. Ты в этом уверена? —
голос Джареда звучит недоверчиво, и я понимаю его. Мы не сталкивались с тем, что все хорошо, потому что так и должно быть, а только — «слишком хорошо, чтобы быть правдой».
Я прислоняюсь лицом к груди Кэннона и вдыхаю присущий любящему меня мужчине насыщенный запах хлопка и мускуса, позволяя ему медленно наполнять мою душу. Когда он достигает моего сердца и заполняет его, а Кэннон, понимая и поддерживая, крепко обнимает меня и зарывается лицом в мои волосы, я отвечаю.
— Я уверена в этом больше, чем в чем бы то ни было, — выходит у меня каким-то романтическим шепотом.
— Спасибо, Лиззи, честно. Черт возьми, девочка, спасибо тебе. Я отдам тебе деньги, — вопит Джаред.
— Нет, не стоит. Мое вознаграждение — два десятилетия душевного здоровья, и все благодаря вам. А что касается денег: я никогда не нуждалась в них, и это не изменилось. Просто, может, заскочите на Рождество, суперзвезды? — теперь я действительно заливаюсь слезами, больше никакого смеха.
— Что ж, поговорим о твоем здравомыслии, Лиз. Передай-ка трубку Ромео фон Свистящие Штанишки, — доносится настойчивая просьба Ретта, которую Кэннон слышит и уже протягивает руку.