— Тогда ты меня просто слышала, но сейчас я прошу послушать. Ты потрясена до глубины души, детка, я это понял. Но твое прошлое не определяет твое будущее, и в твоем будущем был я, когда ты вошла сюда, и я буду в нем, когда ты выйдешь. Я всегда буду с тобой, буду защищать и любить тебя. Я никогда не буду что-либо скрывать от тебя или лгать. Когда мы выйдем через эту дверь, начнется наша жизнь. Наши планы, цели, дом, карьера, дети, ссоры, питомцы, да что угодно. И это все принадлежит только нам двоим. А еще Коннер. И новые рыбки, о которых он просил. Согласна?
Это занимает целую минуту: шмыгая носом, утереть слезы, убрать свои волосы за уши и выпрямить спину. Но, в конечном счете, она смотрит на меня… и сквозь все это. Она возрождается, свет пробивается в ее прекрасных карих глазах. Здесь, в этой комнате, моя девочка возвращается ко мне.
— Мне нужен кусочек, — шепчет она.
И мне просто необходимо слышать, как она шепчет мне эти сладкие слова каждый день всю оставшуюся жизнь. Я наклоняюсь и позволяю ей устроить хоть целый чертов пир. Риза прочищает горло и заливается румянцем, когда приходит за нами. Наш час истек.
Лиззи встряхивается, порывисто встает и подходит к женщине.
— Я Лиззи Кармайкл, дочь Анны, — она протягивает правую руку, — и она воспитала меня лучше, чем я вела себя с вами. Приношу извинения.
— Конечно, — Риза доброжелательно улыбается и провожает нас.
Держась за руки, мы выходим на свежий воздух, не останавливаясь, чтобы спросить о другом счете. Он по-прежнему будет здесь, если понадобится нам.
Когда мы уже в машине, и урчит двигатель, я поворачиваюсь к ней одновременно с тем, как она переводит взгляд на меня.
— Серьезно, и что теперь? — спрашивает она.
Я собираюсь рискнуть и сделать дальний бросок в последний момент перед финальным свистком. И мяч либо со свистом залетит в корзину, либо отскочит от края и попадет в какого-нибудь зрителя среди толпы. Такой риск.
— Думаю, что Коннер ждет, и не говорил ли твой отец что-то насчет обеда?
Вдох для нее, выдох для себя. Пожалуйста, не позволяй ей нацелиться на твои яйца.
— Он ждет, и он говорил. Наверное, в таком случае, туда, — она пожимает плечами и наклоняется, чтобы включить радио.
— Должна ли я…, — из-за нервозности она говорит, запинаясь, — позвонить в дверной звонок или…
Она очаровательна. Все изменилось, и теперь она не знает, как себя вести. Клыки обнажены, ярость бьет через край — вот единственная известная ей модель поведения, когда она переступает порог этого дома. Поэтому я нажимаю на звонок, а потом беру ее крошечную вспотевшую ладошку в свою.
— Милая, просто входите, — Альма приветствует нас с улыбкой, в неверии качая головой. — Мистер Кэннон, как поживаете? — она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Зовите меня Кэннон, пожалуйста, — я беру ее руку и оставляю поцелуй на тыльной стороне.
— Альма, он занят. Кэннон, хватит поощрять ее, — она в шутку укоризненно грозит нам пальцем, с весельем сузив глаза.
Я люблю, когда она такая, веселая и счастливая, остроумная. Не то, чтобы я не был благодарен, но немного удивлен тем, как же быстро все это вернулось к ней после того, что она узнала. Дареному коню — хотя, о чем это я — я не хочу смотреть ему в зубы.
— Ради всего святого, заходите сюда, как раньше, — Альма провожает нас внутрь, и я крепче сжимаю руку Лиззи.
— А где мой папа и Коннер? — спрашивает Лиззи, и шаги Альмы замирают, а лицо вытягивается от изумления.
— Коннер где-то играет с Брайсоном и Воном. А твой от… папа. Дай-ка мне проверить.
— Я здесь, — его голос доносится из-за угла. — Дочка, почему бы тебе и твоему гостю не присоединиться к нам на кухне?
Я бросаю взгляд на сирену, которая сжимает губы, чтобы сдержать усмешку.
— Я гость? — шепчу я.
— Хорошо воспитанный и порядочный гость, — она кивает и шепчет в ответ. — Очень уж в стиле «Унесенных ветром», не правда ли? Он всегда говорит в такой манере. Лига плюща и вырастила, и воспитала. Пойдем, — она тянет меня в сторону кухни, — не бойся. Все знают, эти старомодные ребята не могут даже кусаться, — выдавливает она со смехом.
— Я все слышал, — ее отец широко улыбается, обнажив зубы.
— Вы, должно быть, Лаура. — Моя девочка очень дружелюбно, без малейшего намека на усмешку или сарказм, обращается к привлекательной светловолосой женщине, которая сидит за барной стойкой бледная, словно приведение. Кажется, слухи о том, что моя Лиззи может кусаться, дошли и до нее.