— Звучит здорово. Как только межпозвоночные хрящи в моей спине переместятся в свое нормальное положение, — бормочет он, уткнувшись в свою подушку.
— Перевернись на живот.
Я слегка подталкиваю его, а затем, расставив ноги, усаживаюсь сверху и начинаю массировать его спину. Или его мышцы такие тугие от природы, или это последствия физического совершенствования, но они ощущаются твердыми под моими пальцами, что затрудняет размять их как следует.
— Ощущается превосходно, детка, — стонет он. — Спасибо.
— Не за что, — я опускаю голову, оставляя поцелуи вдоль всей спины. — Возможно, мне следует проверить Коннера, — внезапно я начинаю беспокоиться.
— Альма осталась переночевать вместе с ним, и здесь прозвучит сигнал тревоги, если одна из его дверей откроется.
Он думает обо всем.
— Чувствуй себя свободно, но стояк, упирающийся в матрас, это совсем не комфортно.
— Тогда перевернись на спину, — я сексуально мурлычу.
Он делает, как я прошу, хоть и с сонной, но, тем не менее, обольстительной улыбкой на лице.
— Придется сделать всю работу самой, сирена, мне чертовски больно.
— Думаю, я смогу с этим справиться, — я снимаю рубашку, отодвигаю свои трусики в сторону и одним движением опускаюсь на него до самого конца.
— М-м-м, — из его груди доносится низкое урчание. — В тебе так сладко и уютно, Лиззи. Не жалей меня, детка. — Он закидывает руки за голову, самодовольно ухмыляясь, когда наблюдает за тем, как я нежно, но эффективно объезжаю его.
Чуть позже, когда мы оба истощенны, покрыты потом и целуем каждую доступную часть тела друг друга, я принимаю принципиально новое решение, ведь моя любовь к нему будет безграничной и бесконечной. Пока мы лежим, переплетенные друг с другом, я перекатываюсь на бок, одной рукой подперев голову, а другой беру его левую руку.
— Кэннон Пауэлл Блэквелл, ты женишься на мне? — я делаю предложение.
— В любое время, в любом месте, столько раз, сколько ты захочешь, — он поднимает наши соединенные руки к своему рту и целует мою ладонь, — но просить об этом буду я. Будь готова к грандиозному проявлению романтики. — Он цокает и улыбается, тряся головой. — Посмотри-ка на себя, ведьмочка, пытаешься забрать себе мою славу. Что же мне с тобой делать?
— Люби меня, — я произношу шепотом. — Делай все, что делают лучшие в мире пары. Со мной. Хотя бы раз. И притворись, что тебе это нравится.
— Давай послушаем этот список, — он тянет меня обратно на себя, и моя голова скользит под его подбородок, обе его руки тоже находят свое место, по одной на каждой моей обнаженной ягодице.
— Ну, в данную минуту у меня нет полностью готового списка, но я буду пополнять его. Тебе только нужно во всем соглашаться, — я смеюсь и целую кончик его носа.
— Обещаю, Лиззи, любимая, все, что захочешь. Ох, черт, подожди! — его охватывает паника. — Я не хочу висеть на колесе обозрения, пока ты не согласишься пойти со мной на свидание.
Он делает умоляющее лицо.
Господи! Я подумала, что где-то пожар.
— Мы уже давно миновали стадию свиданий, и просмотра «Дневника памяти» вместе со мной было вполне достаточно, — подмигнув ему, я, покачиваясь, слезаю с него и одеваюсь. — Но ты организовываешь группу и, спускаясь вниз с трибун, исполняешь для меня песню, в то время как на футбольном поле я изображаю из себя старшеклассницу.
— Прошу, — он закатывает глаза, — хотя бы предложи что-нибудь посложней, — он замолкает, подняв вверх указательный палец. — И я не собираюсь выпивать никакого яда, моя Джульетта. Но это все. Те двое наделали много ошибок.
Спустя шесть изумительных месяцев после той самой ночи, когда мы с Кэнноном впервые опробовали наш дом именно в том месте, где сейчас на бежево-красном ковре сижу я, сворачивая белье, на пороге стоит Вон и стучит в сетчатую дверь.
— Заходи, — я улыбаюсь и жестом руки приглашаю его внутрь.
С опущенной вниз головой он медленно заходит.
— Нужна помощь? — бормочет он, глядя в пол.
— Нет, но спасибо.
Я люблю Вона. После того, как перейти к обращению Лиз, мы добились огромного прогресса, и между нами завязались очень близкие взаимоотношения. Он хороший мальчик, сейчас уже чуть старше шестнадцати лет, и он практически полностью справился со своим неуместным гневом.
— Вон, что-то случилось?
— Эм, а Кэннон здесь?
— Да, внизу в студии.
Студия — это наш подвал, который мы переоборудовали, когда почувствовали в себе потребность продолжить сотрудничество с группой.