— Кто здесь уже готов пошуметь? — я кричу в микрофон, нажимая ботинком на педаль, готовая к тому, как все лица сольются в одно. Толпа ревет и свистит в ответ, подпитывая мою агрессию. — Очень хорошо. После выступления я, возможно, присоединюсь к вам. Мы — группа «Увидимся в следующий вторник», но я этого не сделаю. Я не свалю отсюда после концерта, направляясь хрен пойми куда. В любом случае, первая песня одна из моих любимых и чертовски подходящая.
Я начинаю выступление с песни «Disarm» Smashing Pumpkins, не следуя нашему плейлисту. Мальчики плавно подхватывают, присоединяясь. Я знала, что они смогут, но мне было плевать, если они этого не сделают. И пусть я буду играть одна, ведь это мой боевой клич Кэннону, Ретту, жизни… всему, что обезоруживает меня и проверяет на прочность.
Глаза закрыты, голова откинута назад, и весь мир кружится в моей голове. Я полностью поглощена песней. До боли символичные слова зарождаются в моем горле и практически с воплем срываются с моих губ. Слова, воплощающие меня саму так выразительно, что я опустошена, когда песня заканчивается, и есть искушение исполнить ее снова.
— Посмотрите-ка, кто явился! — смеясь, произносит Джаред в свой микрофон, в то время как я замолкаю и распахиваю глаза.
Возможно, это глупо и нереально, но я знаю, кого он имеет в виду, даже не поворачивая голову. Среди шума возле бара и жары от прожекторов — сильнее, чем что-либо другое, я могу чувствовать его присутствие.
— Прошу прощения за то, что опоздал, — раздается соблазнительный глубокий голос. — Должно быть, я потерял наше расписание.
Застыв и тут же растеряв весь свой запал, разжигаемый злостью, я пытаюсь удержать свой взгляд прямо. Слава Богу, Джаред хорошо меня знает и тут же перехватывает инициативу на себя.
— Поаплодируем Лиз и ее игре на гитаре!
Воспользовавшись этим перерывом, я снимаю ремень и отношу гитару к боковой
сцене, практически не испытывая желания возвращаться назад. Но все же я возвращаюсь на сцену к третьему такту нашей собственной песни «Unapologetically» («Непростительно»). Эту короткую веселую песню, по стилю больше напоминающую кантри с умеренным количеством басов, мы написали втроем. Она одна из моих любимых. Ретт, сидя за своей ударной установкой, поет ее вместе со мной. Его ясный гармоничный тенор напоминает луч солнца, вышедший из-за облаков.
Во главе, конечно же, Джаред, ведущий шутливые двусмысленные беседы между каждой песней, он любит заигрывать с толпой. Он неспешно переходит к песне под номером пять, и, судя по аплодисментам и пронзительному смеху, кажется, она любимая у зрителей.
— Признайся, Кэннон? — спрашивает он, посмеиваясь.
— Признаться в чем? — отвечает мужчина справа от меня, на которого я по-прежнему даже не посмотрела.
— Думаю, у тебя могут быть неприятности с нашей железной леди, бро. Что ты собираешься делать?
Я резко поворачиваю голову влево, бросая на Джареда сердитый взгляд. Как он смеет
распространяться о проблемах группы прямо на сцене? Это не стенд-ап шоу, особенно с
упоминанием меня.
— Ну, если бы она хотя бы разок взглянула на меня, я бы спросил, могу ли спеть для нее песню, — судя по одобрительным возгласам, публике это нравится, и все очарованы шармом Кэннона. Даже мужчины улыбаются и хлопают.
Я могу либо смириться с этим и быть униженной, либо выбить ему зубы и получить ярлык злодейки. Оба варианта — просто отстой, но я все-таки уступаю, выбрав первый, и играю на публику. Я поворачиваюсь к нему в демонстративной позе, скрестив руки на груди и выгнув бровь. Зло ухмыляясь, я спрашиваю.
— Что у тебя на уме, зазнайка?
Он неторопливо подходит ко мне, это поддразнивающее приближение воздействует просто разрушительно, и наклоняется к моему уху.
— Какая твоя песня, сирена? Та самая, которую тебе поют все время?
— У-у меня…, — на глаза наворачиваются слезы, но я проглатываю их и произношу шепотом, — у меня такой нет.
— Теперь есть, — он подмигивает и медленно возвращается, двигаясь спиной вперед, на свое место. Его гипнотизирующий взгляд удерживает мой. — Схватите кого-нибудь и покрепче, — инструктирует он, — это медленная песня. Для Лиззи.
Мои уши заложило, понятия не имею, присоединятся ли Ретт или Джаред. Я едва удерживаю себя на ногах и стараюсь не заплакать, когда он поет песню «Girl» моих любимых Битлз. Его выступление завораживает и сводит с ума, но та часть, где он втягивает воздух, обнажая зубы, а после этого вкрадчиво произносит «ahh girllll» — чертовски сильно заводит. Сильное желание подавляет все мои остальные чувства.