Я бесцельно раскачиваюсь на пятках, осознавая, что нахожусь еще в одной абсолютно непривычной для меня ситуации — мне нечем заняться.
— И что теперь? Я всегда просыпаюсь как раз тогда, когда они все устают. Вся это фигня со свободой Коннера сбивает меня с толку. Не имею не малейшего представления, чем себя занять.
— Мы можем поработать над одной из твоих песен, — смело предлагает он, его и без того напряженное тело напрягается еще больше в ожидании моей реакции.
— Моей, э, что? — неожиданно проголодавшись, я набиваю рот начос, поворачиваясь к нему спиной, безуспешно отражая его навязывание каждой частичкой своего тела.
— Над одной из твоих песен, которые ты записываешь в тетрадь с зеленой спиралью. Третий ящик под твоей кроватью. Тебе это ни о чем не говорит?
Вот ведь проныра! Я вихрем оборачиваюсь к нему, жалея, что не могу быстрее проглотить полный рот еды и заорать.
— Я не рылся в твоих вещах, Лиззи, расслабься. Я сплю напротив тебя. Помнишь? Коннер как-то упомянул о ней, и свет у твоей кровати бьет мне прямо в глаза. — Он встает и подходит ко мне, его мягкий голос звучит практически возле моего лица. — И когда ты пишешь, ты напеваешь и стучишь левой ногой, что странно, ведь ты правша.
Следует ли мне продолжать притворяться, что я все еще жую, хотя рот пуст? Потому что я не могу вымолвить ни слова и чувствую себя глупо, просто пялясь на него в ошеломленном молчании. Кто замечает меня или то, что я делаю? Никто. Ну, за исключением моей четверки, но больше никто и никогда. Я обыкновенная, ничем не выразительная девчонка, которая громко облает вас, если вы загоните ее в угол.
— Прости, — наконец отвечаю я. — Я думала, занавески достаточно, чтобы не беспокоить тебя.
— Интересный факт, — он подмигивает и наклоняется ближе к моему уху, — если ты включаешь свет за занавеской, то за ней вырисовывается еще более красивый силуэт. — Он отклоняется назад, оценивая реакцию на моем лице. Даже если бы пришлось, я не могу понять какую.
— Как рассказы о призраках в палатках, — бормочу я задыхаясь, частично потому, что его теплое хриплое дыхание опаляет мое ухо, но в основном потому, что сейчас я думаю, как он напротив из темноты наблюдает за мной, и как мое тело соблазнительно очерчивается для него. Совершенно не подозревала о своей скрытой романтичности. Думаю, что это всплывает на поверхность благодаря другому явному романтику в этом автобусе. Может, это поможет мне написать несколько текстов.
— Вроде того. И это совершенно не беспокоит меня.
— Рада слышать.
— А знаешь, что еще хорошо? — его золотисто-карие глаза греховно горят, а правый уголок пухлых соблазнительных губ приподнимается вверх. Еще никогда мне так сильно не хотелось услышать следующую фразу, как в этот момент.
— Нет, — качаю я головой. — Что?
— Совместная работа. Покажешь мне свою песню?
Я растекаюсь лужицей. Я хочу, всего лишь один раз, подойти и попробовать вкус его губ. Хочу ударить его по голени за то, что он дразнит меня, сбивая с толку и разрушая мою решимость, заставляя меня сомневаться в знании того, что я была в курсе всех дел и все держала под контролем. Он заставляет меня желать глупых, причудливых вещей, характерных для милых девчонок, которой я не являюсь. Или я так думала.
— Да? — он побуждает меня к ответу, поскольку я предпочитаю не отвечать, снова потерявшись в своих мыслях.
Я пожимаю плечами и удираю от него.
— Ты знаешь, где лежит моя тетрадь. Сам возьми. Скоро вернусь, — произношу я, закрывая за собой дверь ванной.
— Бетти! — стук в дверь возвращает меня из мечтаний в реальность. — Мне надо в ванну.
Я быстро навожу за собой порядок, понятия не имея, как долго пробыла здесь, но чувствуя облегчение, что народ снова в автобусе.
— Прости, приятель, — я открываю дверь и улыбаюсь. — Ты вернулся. Повеселился?
— Да. Мы можем купить стол для аэрохоккея? Я всех разгромил и очень сильно хочу писать. — Он неловко переминается с ноги на ногу.
— Ох, да. Прости, — я смеюсь, радуясь его успехам. Черт, я и моя манера выражаться! Пожалуйста, пусть он не подумает, что я дала согласие на аэрохоккей.
Где, черт подери, я поставлю этот стол?
— Ты очень красивая, сестричка! — кричит он из-за двери.
Моя рука подсознательно тянется к моим волосам, его комплимент напоминает мне, что я пробыла в ванной так долго, что уже почти забыла для чего.
Джаред свистит позади меня. Вскрикнув, я оборачиваюсь и вижу, как он улыбается, обнимая за талию Ванессу, которая тоже улыбается и жестом показывает знак одобрения.