Я разворачиваюсь, рука Кэннона вытянута в ожидании, чтобы я снова взяла ее, что я с легкостью делаю. Мы идем в тишине какое-то время. Не прекращая ни на минуту, он большим пальцем ласково проводит по моим костяшкам взад и вперед. Наконец, он прочищает горло и произносит непринужденным низким голосом.
— Одно дело за раз. Что беспокоит тебя больше всего?
— Любитель составлять списки? Мистер Разделяю-на-части-и-анализирую-каждую-отдельно? Как решение задач с помощью электронной таблицы.
Он подмигивает мне, слегка приподнимая плечи.
— Я — Дева. Четкое структурирование — единственный способ, чтобы все шло как надо.
— А я сирена?
— Нет, ну то есть да, — смеется он. — Но сирена не твой знак зодиака. Я предполагаю, что ты Рак. Когда твой день рождения?
— Четырнадцатого июля.
— А я хорош! Ты действительно Рак, мог бы сказать тебе это давным-давно.
— Как ты стал настолько увлеченным такими вещами? У тебя есть одна из этих досок Уиджа (доска для спиритических сеансов)? Я не занимаюсь этим, так что даже не спрашивай.
— Иди сюда, — он тянет меня с дорожки и садится, вытянувшись напротив широкого дерева. — Присядь ненадолго.
Я сажусь рядом с ним, подогнув под себя ноги.
— Моя мама — психотерапевт, помогающий справиться с потерей близкого человека, — признается он. — Она изучала все возможные аспекты проявления человеческих эмоций, которыми живет человек, или раскрывают его суть. Предметом, который заинтересовал ее больше всего, была астрология и то, как наш знак может диктовать наши черты характера и привычки. Пока я подрастал, она только об этом и говорила, а в ее офисе повсюду были схемы и диаграммы. Я думал, что это довольно прикольно, поэтому тоже учился этому.
Я могла бы слушать его вечность. Его глаза сияют, и он взволнованно размахивает руками, облизывая свои полные губы через каждые несколько предложений. Если бы Свидетели Иеговы послали его к вашим дверям, они бы повысили свою репутацию с «ох, дерьмо, они здесь» на «пригласите войти ненадолго этих ублюдков». У меня в голове возникает картинка, как домохозяйки по всему миру предлагают блюда с печеньем, говоря: «Нет, не уходите. Прочитайте мне этот справочник». И у меня вырывается хихиканье.
— Что смешного? — спрашивает он, по-дружески толкая меня в бок.
— Ничего. Просто подумала о кое-чем глупом. Как бы то ни было, это круто. У вас с твоей мамой общие интересы. А что на счет твоего отца?
— Мой отец, — он копирует мой мрачный тон, — зовется просто папой, и он адвокат по разводам. И, ты делаешь это снова, чаровница. Я болтаю без умолку, а ты ничего не сказала, как обычно. Я должен быть осторожным рядом с тобой, чародейка.
— Чародейка, сирена. Если бы ты местами не добавлял «Лиззи», я бы поклялась, что ты забыл мое имя.
— Я знаю твое имя, Элизабет, но по причинам, которые ты все еще мне не назвала, оно тебе не нравится. Но тебе, кажется, нравится «Лиззи», поэтому я зову тебя так.
Я наклоняю голову и ухмыляюсь.
— Правда? Ты прочитал это по звездам?
Он ухмыляется в ответ, его пылкий взгляд темнеет, а краешек его рта ехидно изгибается.
— Лиззи, — шепчет он.
Мои губы раскрываются, еле ощутимый вдох щекочет их, мое сердце колотится как сумасшедшее.
— Что? — я выдыхаю.
— Вот почему я знаю, что тебе это нравится. Об этом говорит твое тело каждый раз, когда я зову тебя Лиззи. Есть вещи, которые даже ты не можешь скрыть.
Я устремляю взгляд вниз, неловко ерзая. Дело не только в том, что именно он говорит, понимая меня лучше всех, но и в том, как он произносит это — глубоким, приглушенным голосом с хрипотцой, пропитанным сексуальностью. Это взывает к моим самым скрытым глубинам и молит о проявлении женщины внутри меня.
— Нравится ли мне, когда ты зовешь меня сиреной? — шепчу я.
Он слабо смеется, в одно движение пододвигается ближе и усаживает меня к себе на колени.
— Ты любишь это. Ты любишь то, как я называю тебя, и ты любишь осознание того, что влияешь на меня подобно сирене.
Я помню краткий разговор, который у нас был до этого, но в данный момент, и не только потому, что я действительно могу слушать его вечность, я хочу услышать всю историю, и почему он так обращается ко мне. Предположительно, что-то связанное с рыболовной экспедицией, но все же я хочу узнать больше.
— Расскажи мне снова историю про сирен, только на этот раз действительно расскажи, — вкрадчиво произношу я.
Нежное прикосновение его теплой руки к моему колену заставляет меня остро осознать, где я нахожусь прямо сейчас, не имея возможности встретиться с ним глазами. Но он дает мне этот способ защиты, просто накрывая мою голову своей рукой и опуская ее на свое плечо.