— Так и есть.
— Почему? Ты и твой парень никогда не пытались тайком улизнуть, чтобы постичь все прелести тайных свиданий?
— Если бы у меня когда-нибудь был парень, нет, я бы никогда не сделала ничего подобного.
Он таращится на меня с открытым ртом.
— У тебя никогда не было парня?
Кивая головой, я не запинаюсь, как обычно, теперь я не боюсь открываться слишком сильно. Кэннон имеет некоторое представление о моем прошлом, о моей разрушенной семье. И с каждым днем я все меньше возражаю против его вовлечения в мое прошлое или настоящее и, может быть, только может быть, если я не облажаюсь, мое будущее.
— Прежде всего, ни один парень не хотел связываться с Коннером, самым гиперопекающим старшим братом в мире. Он чрезвычайно крупный, сам знаешь, и тогда он играл в футбол. Он мог заставить парней помладше обмочиться от одного хмурого взгляда. Но даже если бы им удался этот подвиг, я бы ни при каких условиях не привела их в дом, где царит уныние и обреченность. Поэтому я тусовалась с Реттом и Джаредом, моими ангелами, жившими прямо через дорогу.
— Коннер играл в футбол?
— Еще как! Он был потрясающим. Таким быстрым при подаче мяча, что блокировал сразу троих парней прямо на линии.
Я вижу его замешательство, как собираются морщинки вокруг его глаз, а рот вытягивается в тонкую линию. Я никогда до конца не объясняла ему все это, да и вряд ли смогу. Если он хочет спросить, я позволю, и то, как он это спросит, будет решающим фактором.
— Когда он перестал играть в футбол?
— После старшей школы.
Я больше ничего не добавляю к сказанному. Его первый вопрос был вполне нормальным, но теперь он заслужил веревку, на которой, надеюсь, не повесится. Я не только буду поражена тем, насколько неверно судила о нем, но и останусь с разбитым сердцем, и мое доверие разрушится безвозвратно. Осмелюсь сказать, я верю в Кэннона больше, чем во что-либо еще в этом мире. Я не буду направлять его. Либо он подтверждает мои ожидания и сам выбирает благородный путь (и я буду ждать его в конце пути с распростертыми объятиями), либо он этого не делает.
Он перекатывается на бок ко мне лицом, медленно проводя правой рукой по моей талии.
— Лиззи, пожалуйста, не пытайся заманить меня в ловушку. Ты знаешь, о чем я спрашиваю, и ты знаешь, что я люблю Коннера. Это не значит, что я не уважаю его или тебя, неправильно сформулировав вопрос, но ты никогда не была по эту сторону. Сложно подобрать правильные слова именно так, как тебе и мне этого хотелось бы, но я по-прежнему задаю эти вопросы. Я знаю, ты готова откусить мне голову, если я оступлюсь, но я очень хочу, чтобы ты доверяла мне достаточно и пошла мне на встречу. Пожалуйста, не жди, что я облажаюсь. Подойди ко мне и уведи от неправильных слов, и я обещаю, что всегда сделаю то же самое для тебя.
Все это время я придерживалась пресловутого дурацкого списка того, что правильно, а что нет… и он был оборонительным куском дерьма, потому что Кэннон только что показал мне, чем является однозначно правильный ответ. Смирившись, я делаю долгий успокаивающий вдох.
— Теперь выдох для меня, — шепчет он.
Я делаю именно это и честно открываюсь, смущенная и пораженная его искренностью.
— Коннер пострадал от кровоизлияния в мозг. По сути, он получил удар по голове в районе лобной доли, который вызвал кровотечение. Это случилось в то лето, когда я отправилась в лагерь. Мне было пятнадцать, когда я уехала, и исполнилось шестнадцать, когда вернулась домой, потому что мой день рождения в июле, а Коннеру только-только исполнилось девятнадцать. Когда я уезжала, тот Коннер числился в почетном списке лучших студентов, был спортсменом в двух видах спорта, играл в группе, и в школе его все любили. Тогда он по-прежнему жил дома и собирался вот-вот начать учебу в колледже неподалеку. Он выбрал держаться поблизости вместо того, чтобы убежать как можно дальше и быстрее, потому что он беспокоился о маме. Она была…
Я ощущаю вину еще до того, как произношу эти слова. Но если я собираюсь рассказать ему, то расскажу всю неприкрытую правду.
— Она была алкоголичкой и принимала антидепрессанты, чтобы усилить действие алкоголя, а другие таблетки, чтобы прийти в норму. Она оставалась в браке с неверным мужем и в основном сидела в своей комнате, пока не становилась нужна ему, чтобы стоять рядом и улыбаться на благотворительном вечере. Бывали дни, когда она даже не мылась, только брала с собой бутылку в спальню. В другие дни она накладывала на лицо кучу косметики и принимала гостей на обедах. Ты никогда не был уверен на счет нее, это было как постоянная лотерея.