— Приятель, — я проскальзываю позади него на скамейку, — могу я помочь тебе с твоим паззлом?
— Ты должна делать и трудную работу тоже, сестра, не только уголки, — предупреждает он, высунув язык в глубокой сосредоточенности.
— Да, сэр, — я хихикаю, быстро обняв его. — Кон, я хочу поговорить с тобой о кое-каких вещах. Ты просто отвечай первое, что придет на ум, хорошо? Тебе даже не придется прекращать собирать свой паззл.
Тишина.
— Коннер, хорошо?
— Дааа, — он растягивает слова, как всегда делает, когда ему докучают, — я делаю именно то, что ты сказала. Собираю паззл.
Ох, мой восхитительный маленький умник. А остальные трое наблюдателей выполняют тяжелейшую работу — пытаются скрыть смех.
— Коннер, папа хочет, чтобы ты пожил с ним.
— Ладно.
— Он хочет только на некоторое время, приятель. Четырнадцать дней. Это будет самый долгий период времени, на который ты оставался.
— Не-а. Я привык быть здесь всю свою жизнь, рядом с тобой.
— Не когда мы были детьми, Коннер, тогда была мама. Он хочет, чтобы ты остался с ним так надолго прямо сейчас. Но не в доме, он хочет свозить тебя на отдых на Гавайи.
Он резко вскидывает голову, его глаза блестят, даже сверкают, когда он начинает громко хлопать в ладоши.
— Я голосую «за»! А вы будете следить за моими рыбками?
Я даже не уверена, знает ли он, что такое Гавайи, или понимает ли, насколько это долго — две недели, но я предполагаю, моя цель не должна заключаться в том, чтобы отговорить его от этого.
— Да, я буду следить за твоей рыбкой. И я буду звонить тебе каждый день, приятель, но в случае чего, я не смогу сразу же вернуться, чтобы забрать тебя. Ты дважды полетишь на самолете, а затем я приеду и заберу тебя.
— Ты будешь очень сильно скучать по мне, Бетти.
— Да, — выходит искаженный, сдавленный всхлип, поэтому я останавливаюсь и пробую еще раз. Я ощущаю, как его рука опускается на мое плечо в знак поддержки — самое время — и я тянусь назад и накрываю ее своей рукой. — Коннер, есть еще кое-что. У папы появится новая жена. И у нее есть дети. Они все тоже будут там.
— Лаура, — произносит он, глядя на свой паззл. — Хотя ее дети маленькие, такие же, как ты.
Мой захват на руке Кэннона быстро превращается в тиски.
— Ты встречался с Лаурой и ее детьми? — спрашиваю я, прилагая все усилия, чтобы контролировать свой голос, хотя и хочу закричать.
— Все это время, глупая. Она хорошая и милая.
Я оглядываюсь через плечо сначала на Ретта, затем на Джареда. Ни один из них не шелохнулся и не произнес ни звука с того момента, как Коннер сказал, что хочет уйти. Они разделяют все это вместе со мной так же, как делали это на протяжении всей нашей жизни. Я знаю, их одолевает такая же буря эмоций, как и меня, они проживают все это вместе со мной.
Должно быть, Ретт почувствовал, что я исчерпала себя и понятия не имею, что еще сказать, поэтому он подходит и садится напротив Коннера.
— Кон, посмотри на меня, дружище.
Он тотчас подчиняется, и Ретт ободряюще улыбается.
— Тебе нравятся Лаура и ее дети?
— Да, очень.
— И они хорошо относятся к тебе?
— Очень, очень хорошо. А что?
Ретт посмеивается и поднимает руки, сдаваясь.
— Просто интересуюсь. А твой папа, Коннер, твой папа хорошо ведет себя рядом с тобой?
Я напрягаюсь всем телом, и Кэннон сжимает мое плечо.
— Да, но не так хорошо, как Альма и Лаура. Он кричит, разговаривая по телефону, и хлопает дверью, но потом он говорит, что сожалеет и играет в «Монополию» с нами. Я лучше всех. Я всегда, всегда выигрываю.
Мой отец извиняется и играет в «Монополию»? С каких это, черт возьми, пор?
С тех пор, как заманил Лауру, вот когда.
Я поднимаю взгляд, и жалость в глазах Ретта вызывает во мне раздражение. Я не нуждаюсь в проклятых вечерних играх с фальшивой семьей — не вся моя семья здесь, на этой земле — так что это из разряда невозможного. Даже если бы мне нравилась «Монополия», хотя это не так.
— Приятель, — я касаюсь его руки, и он фокусируется на мне, — ты хочешь, чтобы я позвонила твоему папе и сказала, что ты едешь?
— Да.
— В долгое путешествие с…
— Да. —
С ним, Лаурой и ее детьми.
— Даааа! — кричит он.
— Хочешь, я привезу тебе сувенир, сестра?
— Конечно, — я встаю и, давая волю чувствам, хлюпаю носом. — Хорошо, приятель, я пойду и позвоню ему.
Я не глядя тянусь назад, и Кэннон тотчас берет меня за руку и ничего не говорит, когда я веду его за собой в комнату Коннера. Он закрывает дверь, в то время как я располагаюсь на кровати, а затем, присоединившись ко мне, обнимает и раскачивает взад и вперед в успокаивающем ритме, целуя мою голову.