Непостижимо — я потеряла самообладание и раскрыла все карты.
— Вероятно, так и было. Я не буду претендовать на звание хорошего мужа, Элизабет. Я изменял множество раз, и я буду сожалеть об этом всю жизнь. И я был позорным отцом, постоянно отсутствующим и эмоционально отстраненным. И за это я еще больше сожалею. Что касается твоих догадок, это просто от обиды, которую ты затаила? Они необоснованны и, откровенно говоря, даже более бессердечны, чем мои проступки.
— Ты долбанный дьявол! Ты причинил вред Коннеру, пытался убить его, разрушил его жизнь и довел маму до самоубийства! С какой стати моя ненависть хуже, чем это?
Я вздрагиваю, услышав, как позади меня со стуком открывается дверь, и замолкаю. Когда я решаюсь повернуть голову, то вижу испуганные и обеспокоенные глаза Коннера, Ретта и Джареда, столпившихся в дверном проеме. Кэннон делает все возможное, чтобы успокоить их и прогнать.
— Мой сын только что слышал эту вспышку?
Кэннон выключает громкую связь и протягивает мне телефон с выражением сожаления и разочарования на лице.
— Пойдемте.
Он выпроваживает их и закрывает дверь, оставляя меня в позорном одиночестве. Я не могу оплакивать потерю; я заставила его обратить внимание на более серьезные вещи.
— Да, — хриплю я, — но сейчас он ушел.
— Элизабет, все, что я сделал или не сделал, правильно это было или нет, но я никогда не поднимал руку на твоего брата.
— ТОГДА КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!
Он вернулся. Замок щелкает за секунду до того, как меня окружают со всех сторон его сильные руки, длинные ноги, широкая грудь, и все это для того, чтобы защитить меня.
— Вдох для меня, — шепчет он, — давай, один большой вдох для меня.
— Коннер? Сынок?
— Нет, сэр, это не Коннер. Ей нужна минутка, — говорит ему Кэннон. — Теперь выдох, милая, — произносит он тихо, обращаясь только ко мне.
— Ретт? Она в порядке?
— Мне жаль, что я ушел, мне нужно было успокоить Коннера. Но я вернулся, — он целует меня чуть ниже уха. — Я здесь.
Мое дыхание затрудненно от злости, да, но также и от страха. Неужели от безрассудной самостоятельности я докатилась до беспомощной зависимости от Кэннона? К черту это.
— Ричард, — я успокаиваюсь, — ты собираешься ответить мне?
— Нет, Элизабет, это не я. Никогда не позволю считать, что это я погорячился.
Я видела, как он выкручивался, какую противоречивую чепуху он плел, когда я закончила задавать вопросы. Я закатываю глаза, чувствуя истощение, которое всегда накатывает на меня при разговоре с ним.
— Коннер бы хотел поехать с тобой. Мы в Небраске. Ты можешь приехать, чтобы забрать его, вместе с Альмой, или я привезу его к тебе, когда смогу. И, Ричард? Если хоть один волосок упадет с его головы, или ты не привезешь его обратно ко мне вовремя, для тебя не будет никакого спасения.
Кэннон слегка подталкивает меня локтем, неодобрительно тряхнув головой.
— Когда вы вернетесь в Огайо? — спрашивает он с раздражением.
— Когда ваша поездка?
— Мы планируем отправиться во вторник.
Через пять дней, три из которых у нас концерты.
— Вероятно, не выйдет.
Отвечаю я с досадой в голосе, но мысленно ликую. Но только мысленно. Одному Богу известно, какой критике подвергнет меня Кэннон, хмуря при этом лоб, если бы я действительно повела себя так.
— Где в Небраске?
— Линкольн.
— Я отправлюсь к вам, как только смогу. Пожалуйста, отвечай на звонки, Элизабет. Мне понадобится ваше точное местоположение, когда я прибуду.
Я едва могу говорить, перебарывая полнейшее изумление.
— Ты действительно собираешь забрать его сам?
— Нет, в соответствии с твоими указаниями, Альма будет сопровождать меня. Если ты не против, я бы также мог взять с собой Лауру. Возможно, тебе хочется встретиться с ней?
— Черт, нет. Я не хочу видеться с твоей долб…
— Мы будем ждать вашего звонка, сэр. Скоро увидимся с вами и Альмой, — Кэннон перебивает меня и нажимает кнопку завершения вызова через секунду после того, как заканчивает свою фразу.
Я практически в одном шаге от того, чтобы преподать ему еще один урок «Красотки» — я знаю, что делаю!
— Какого черта, ты думаешь, что делаешь? — произношу я настолько едким голосом, насколько могу, поспешно отходя от него как можно дальше.
Он сокращает это расстояние одним махом и буквально впечатывается своим телом в меня, сжимая в тиски.
— Я предотвращаю невероятно жалкое представление о том, как ты выставляешь себя на посмешище. Я понимаю, что ты зла, возмущена и напугана, — он гладит меня костяшками по щеке, — и это неудивительно. Но ты не злобная и не ехидная, поэтому прекрати так сильно стараться вести себя подобным образом. И…