— Ты же это не серьезно! Ты выкидываешь меня из группы, которая загнется к черту без меня, только потому, что я не хочу, чтобы этот придурок пялился на мою грудь?
— Джаред? — зову я, сжимая и разжимая кулаки, моля о силе воли, которой я обычно не обладаю.
— Уже здесь. — Он размещает свое тело между нами. — Собирай свое дерьмо, Ками, ты уходишь. И закрой свой чертов рот на время сборов. Я не бью женщин, но если ты назовешь этого парня еще как-нибудь, то я совершенно точно отделаю тебя, сука.
— Вы не можете просто так выкинуть меня, у меня даже нет машины! Просто невероятно, — усмехается она.
— И груди тоже нет. — Джаред выигрывает целое очко для нашей команды одной только этой фразой. — Но мы отвезем тебя до того места, куда тебе нужно. Мы вроде как не плохо воспитаны.
В то время как он стоит рядом с ней, словно страж, я передвигаюсь вперед по автобусу, куда Ретт загнал Коннера. Садясь на корточки перед ним, я отрываю его руки от лица.
— Хей, взгляни на меня.
— П-п-прости, сестра, — говорит он дрожащим голосом.
— За что ты извиняешься, а? За то, что ты такой удивительный, добрый и замечательный? За то, что ты победитель? Потому что это именно то, кем ты являешься! — он не отвечает мне, пряча свое лицо за плечом Ретта.
— Какое у нас есть правило, Коннер? — я толкаю его ногу. — А? Скажи мне правило.
Он все еще вздрагивает и стыдится, так что я отвечаю за него.
— Ты выигрываешь, а все остальные придурки проигрывают, так?
— Так, — он ворчит из своего укрытия, в то время как Ретт потирает его спину и улыбается мне.
— Кто победитель?
— Я победитель. — Он смотрит на меня одним глазом. Моя драгоценность. Как кто-то может быть скупым на эмоции для этого лица: для этих огромных, невинных глаз, заполненных неконтролируемой любовью и этих ямочек на щеках?
— Ты чертовски прав. — Я вскакиваю, хватая его руку, чтобы поднять ее в торжествующем жесте вверх. — Леди и джентльмены, мальчики и девочки! Коннер Мэтью Кармайкл — победитель!
Парни хлопают и кричат, в то время как Ками закатывает свои глаза и продолжает наполнять сумку своими чертовыми вещичками. Теперь лицо Коннера сияет улыбкой от уха до уха, и все снова возвращается на круги своя.
— Я заберу себе ее рыбку, — хвастается он, и все мы просто умираем со смеху.
Вот дерьмо, все это время он держал пакет с рыбками! Но теперь он ничего не держит, и целиком потерян в своем волнении. Похоже, что мы сделаем еще одну остановку.
— А я заберу себе верхнюю койку! —вмешивается Джаред, поскольку ему надоело спать на нижней полке. Мои парни всегда ищут во всем плюсы.
После двух самых долгих часов в наших жизнях, наполненных удушающим напряжением, клубившимся в воздухе, мы наконец-то останавливаемся там, где можем высадить Ками. Большая удача для нее — то, что мы все еще находились на территории Огайо, когда она показала свою настоящую натуру, поэтому она смогла позвонить кому-нибудь, кто ее бы забрал. Иначе я выбросила бы ее сразу же. Во всяком случае, я думаю, что поступила бы так.
Бросив на стол карты прямо посреди нашей игры в «Уно» на четверых, Коннер вскакивает, как только мы останавливаемся, и ему открывается вид на парк из окна.
— Ты не сказал Уно, — дразнит его Ретт, — я побеждаю.
— Подвинься, — рявкает Ками на Коннера, пытаясь отпихнуть его с дороги и толкнуть своим чехлом в его бедро, как она обычно делает.
— Я не шутила на счет нее, — предупреждаю я Джареда угрожающе низким голосом. — Пусть она уберется из моего автобуса, иначе тебе придется придумывать мое алиби на время убийства. — Я действительно озадачена и не имею ни малейшего понятия о природе ее озлобленности, скрытой ото всех до этого случая. И, вполне возможно, у нее просто был катастрофически ужасный день… но я не хочу рисковать и давать ей возможность на еще один такой день в моем автобусе.
Джаред спешит к двери и обвивает рукой плечи Коннера:
— Давай-ка отступим назад, чувак, и дадим Ками место, чтобы выйти из автобуса.
— А куда Ками идет? — он растерянно озирается по сторонам. — Ками, ты куда?
— Подальше, бл*ть, отсюда!
Джаред инстинктивно отодвигает Коннера назад, спасибо Господу, потому что она меня уже достала. Я вцепляюсь в нее и теперь поднимаю свой кулак, полный ее волос. Ретт смеется и оттаскивает меня за талию.
— Все почти кончено, — шепчет он, касаясь губами моего уха. — Держи себя в руках и позволь ей убраться из этого автобуса, и тебе больше никогда больше не нужно будет о ней беспокоиться. Ну, давай же. — Он выпутывает мои пальцы из ее сальных волос и пятится, таща меня за собой. — Давай, посиди со мной, пока она не уйдет.