Я трясу головой, окидывая взглядом каждый дюйм ее тела.
— Ты — ослепительна, вне всякого сомнения. Совершенна. По правде говоря, не существует слова, достойного тебя.
— Я, э-э-э, ну, — она слегка наклоняет свою милую головку, — наверное, немного перестаралась на этот раз. Я не знаю.
Вот он — этот ранимый и уязвимый взгляд из-под ресниц, который вызывает у меня примитивный инстинкт защитить.
— Почувствовала себя своего рода свободной, дерзкой.
Милый румянец появляется на ее щеках. Проклятье! Я буду продолжать в том же духе, чтобы он всегда был здесь, постоянно напоминая ей, что она желанна и обожаема.
— Ты готова? Даю тебе десять секунд, чтобы сказать «да», иначе я съем тебя прямо здесь.
Ее нежный, застенчивый смех взбудораживает все мужское во мне, и я неосознанно с рыком шагаю вплотную к ней.
— Нужен хотя бы маленький кусочек, — бормочу я и бесцеремонно придвигаюсь, покусывая ее несколько раз вдоль линии челюсти, и заканчивая возле мочки уха, затем заставляю себя, хоть это и мучительно, отстраниться от нее. — Пойдем, великолепная.
Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы, ее маленькие и изящные, и свои теплые, сильные и подрагивающие.
— Я только выгляжу таким сильным.
Наше сегодняшнее выступление безоговорочно самое лучшее. «Увидимся в следующий вторник» на высоте и просто сносит у всех крышу! Несмотря на то, что Лиззи искренне скучает по своему брату, заметно, как она излучает чувство освобождения. Без необходимости беспокоиться о Коннере каждую секунду, она преображается в беззаботную натуру, которая наслаждается своим временем, сирену, которую я видел в ней все это время. Она становится живой и, находясь на сцене сегодня вечером, очаровывает всех. Лиззи сияет как звезда, ее голос опьяняющий и соблазнительный, восхитительное миниатюрное тело эротически раскачивается, приковывая к себе взгляды. Особенно мой.
Я решил, что действовать с какими-либо намеками в первую же ночь после отъезда Коннера, может показаться навязчиво и бесчувственно, но она более чем рада идти ко мне. И я принимаю все, что она дает — долгие взгляды и мимолетные, чувственные прикосновения ее кожи к моей. Или я утратил свою интуицию, или Лиззи откликнулась, и она готова. Поэтому, чем скорее я смогу оторвать ее от этого столика, где мы празднуем с Реттом и Джаредом, тем лучше. Мне не терпится узнать, насколько далеко она зайдет. Не важно, какого пути она решит придерживаться сегодня ночью, я хочу, чтобы она преодолела весь этот путь до конца, дала мне все, что бы то ни было. Пусть даже она всего лишь позволит держать ее в объятиях (всю ночь, о чем я молю), или, лежа на моей груди, расскажет по секрету все свои истории: что она любила, когда была маленькой девочкой, или как она хочет назвать наших детей.
— Я никогда не понимала эту песню, — произносит она и поднимает свой пальчик, нетвердым движением указывая куда-то наверх, откуда звучит музыка.
Я прислушиваюсь — «High for this» (Под кайфом) The Weeknd. Мне не терпится услышать ее догадку. Меня неизменно приводят в восторг наши всесторонние дискуссии по поводу всего, что касается музыки. Я уравниваю с ней счет в выпитых шотах. Это стоит отметить.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я и заправляю прядь ее волос за ухо, желая отчетливо видеть это великолепное лицо.
— Не пойми меня неправильно, у нее отличный и исключительный ритм, но вот слова, — она морщит нос. — Назови меня сумасшедшей, но если парню требуется предупреждать тебя «извините, мадам, вы захотите испытать кайф от этого»? Я думаю, предупреждающие колокольчики не могут звенеть еще громче. Не начинай раздеваться и не ложись рядом с ним! Беги и всю дорогу кричи: «Помогите!».
Восхищенный ее складом ума, саркастическим и всегда способным заинтересовать, я смеюсь и наклоняюсь, чтобы отведать вкус этого умного ротика.
— Отличная точка зрения. В конечном счете, ты — девушка лирических песен. Поэтому, догадываюсь, что «Informer» (Доносчик, исполнитель Snow) сводит тебя с ума?
— Правда? Что за херню несет этот чувак? — вопит Джаред-Вечно-Подслушивающий. — Он вообще на английском разговаривает?
— Не имеет значения, что это был за язык. Уроженец из любой страны не смог бы его понять. Думаю, он говорит на английском, в отличие от нас. — Лиззи хихикает и растягивается на стуле, вытягивая руки вверх и зевая.
— Похоже, что мне нужно отвезти тебя домой, — шепчу я ей на ухо.
— М-м-м, — она закрывает глаза и мурлычет, и этот звук доносится до моих ушей громче, чем музыка. — Я готова, когда ты готов.