Паника охватила меня изнутри, и я боролась изо всех сил. Я снова и снова пинала его свободной ногой, попадая ему в челюсть, в грудь, в лоб. Но я была босиком, и демонический взгляд его глаз говорил, что он ни за что меня не отпустит. Его ногти глубже вонзались в мою кожу, а его хватка была безжалостной.
Он поймал мою свободную ногу, когда я снова попыталась пнуть его, отвёл ее в сторону и упал на меня. Он вжался своим весом между моих бедер, тяжело дыша, и его член врезался мне в бедро.
— Если ты положишь эту штуку рядом со мной, я ее вырву, — прорычала я.
Я начала биться, брыкаться и кусаться, а Гвидо разочарованно хмыкнул, пытаясь удержать меня. Каждый раз, когда он ловил одну из моих рук, я освобождала другую. Я рвала его рубашку, царапала ногтями до крови лицо, руки, везде.
— Хватит, маленькая шлюха! — сплюнул он, схватив меня за лицо, и ударил головой о край следующей ступеньки.
Мое зрение затуманилось, а тело ослабло слишком надолго. Слишком долго. Я сморгнула туман, глубоко копаясь в себе и вспоминая все, чему меня научил Ройс.
— Если они положат вас на спину, мисс Калабрези, пусть думают, что вы побеждены. Тогда и идите за мячами.
Мое зрение сфокусировалось, и я содрогнулась, увидев, что Гвидо расстегивает ширинку и расправляет штаны и боксеры низко на бедрах. Я стиснула зубы, ярость охватила меня, когда я столкнулась с голодным взглядом в его глазах.
Как бы это ни было отвратительно, я позволила ему снова упасть на меня, его щербатая улыбка смотрела на меня сверху вниз.
Пусть думает, что ты проиграла.
Победа сияла в его глазах, когда он потянулся, чтобы стянуть длинную рубашку, прикрывающую меня.
— Не двигайся, херувим, — промурлыкал он. — Гвидо готов принять тебя.
Прежде чем он успел сделать что-то еще, я схватила его за плечи и изо всех сил ударила коленом между его ног. Он закричал, как девчонка, и я впилась зубами прямо ему в горло, отчего он завыл еще громче. Я почувствовала вкус крови и вонзила зубы ещё глубже, впиваясь в его плоть, как животное.
Он ударил меня кулаком по голове, сбив мои зубы со своей шеи, и от удара у меня зазвенело в ушах. Он вскарабкался на колени, обхватил свои яйца и заскулил, как собака, которую пинают.
Я отдернула обе ноги с вызывающим воплем и ударила его грудь. Мои пятки воткнулись в его ребра, и он вскрикнул от боли.
Его руки тряслись полсекунды, прежде чем он упал навзничь и рухнул вниз по лестнице.
Раздался тошнотворный треск, когда он ударился о бетон внизу, и я тяжело вздохнула, медленно поднимаясь. Я выплюнула его кровь изо рта, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него сверху вниз, мое тело начало трястись.
Я убила его. У меня получилось. Он был неподвижен. Его шея была неестественно изогнута.
Я долго не могла заставить себя пошевелиться, глядя на мертвое тело Гвидо с болезненным удовлетворением. Мой затылок пульсировал, и появлялись синяки на коже в местах, где он держал меня. Меня пометили, но и его тоже. Я боролась и победила. Схватила монстра и победила его.
Я не чувствовала раскаяния. Я не чувствовала ничего, кроме облегчения.
Когда я, наконец, пришла в себя, чтобы двигаться, я вскарабкалась по ступенькам к двери. Я не хотела оставаться здесь с телом этого подонка. Даже если он сейчас глубоко в аду и не может вернуться за мной.
Я потянулась к ручке, но дверь распахнулась прежде, чем я успела за нее ухватиться. Рокко уставился на меня, его брови нахмурились, черты его лица исказились, когда он осмотрел раны на моей коже. Меня трясло, и страх вмиг сковал меня в своих объятиях.
Гвидо был монстром, но все же двоюродным братом Рокко. Его семьей. И я только что убила его.
Я стоял наверху лестницы в подвал с бешено колотящимся сердцем и приоткрытым ртом, глядя вниз на скрюченный труп Гвидо у подножия. Он был мертв. Без вопросов. Шея был скручена под неестественным углом.
Передо мной стояла Слоан, с распущенными и взлохмаченными волосами, с глазами полными отчаяния и полнейшей паники, пронизывающих каждый дюйм ее тела.
Ее рубашка была порвана, губа кровоточила, а руки дрожали.
— Что он тебе сделал? — спросил я, шагнув вперед, и взял ее за подбородок, вынуждая посмотреть на меня. Синяки покрывали ее совершенное тело, боль мелькала в ее глазах при движениях.
— Я… он… — Ее глаза заслезились, а нижняя губа задрожала, когда она попыталась подобрать слова.
— Скажи мне, белла, — потребовал я, схватив ее за челюсть и заставив встретиться со мной взглядом.