Губы Слоан приоткрылись, ее дыхание участилось, когда она уставилась на меня, как на сумасшедшего.
Я продолжал забирать у нее каждую тарелку и разбивать их, пока в шкафу не осталось ни одной, и ее рука не упала рядом с ним.
Она закусила губу, не зная, что делать, и я бросился на нее. Слоан удивленно ахнула, отпустив свою губу на мой контроль, и я завладел ее ртом, вонзив зубы в пухлую плоть, как и обещал ей, если она сделает это снова.
Она застонала, когда я зажал губу между зубами, и я прижался к ней всем телом, так как этот звук сделал меня таким твёрдым, что я чуть не порвал ширинку.
Я укусил ее достаточно сильно, чтобы потекла кровь, и застонал, когда металический привкус коснулся моего языка. Я поцеловал ее крепче, проникая языком в рот и наслаждаясь тем, как ее губы жадно приоткрылись для меня, и ее язык встретился с моим.
Я отстранился так же внезапно, как напал, и она откинулась на стол, задыхаясь от желания, ее бедра раздвинулись, как будто она надеялась, что я возьму ее прямо здесь.
— Я думал, ты хочешь, чтобы я съел твои кексы? — мрачно спросил я, глядя на нее сверху вниз, с растущим во мне желанием, которое я мог контролировать только силой воли.
— Но у тебя нет никаких тарелок, — выдохнула она, нахмурив брови, поскольку явно все еще задавалась вопросом, какого черта я делал, разбивая их все.
— Тогда нам просто придется импровизировать. — Я подхватил ее на руки и развернулся, возвращаясь к барной стойке.
Слоан ахнула, когда ее задница ударилась о мраморную столешницу, и я потянулся между нами, чтобы расстегнуть пуговицы на моей рубашке, которую она все еще носила, как будто та принадлежала ей.
— Рокко, — слабо запротестовала она, глядя на меня.
— М-м-м?
— Ты серьезно собираешься съесть меня?
— Я сделаю еще лучше, — пообещал я ей. — Если тебе удалось испечь кекс, который мне понравится, то ты будешь последним блюдом.
— Что? — взвизгнула она, и ее бедра сдвинулись ближе друг к другу, как будто была не уверена, хочет этого или нет.
Я сделал паузу, когда расстегнул последнюю пуговицу и заглянул в глубину ее теплых карих глаз.
— Когда твой итальянский бойфренд заставлял тебя кончать, разве он не использовал для этого свой рот? — медленно спросил я.
— Эм, он был поклонником…миссионерской позы, — выдохнула она, и ее щеки очаровательно покраснели.
— И это было? — спросил я, изогнув бровь. — Он никогда не менял это, по-собачьи или с тобой сверху?
Она покачала головой, покраснев еще больше, и моя улыбка стала шире.
— Значит, он никогда не спускался с тобой?
— Нет, — выдохнула она. — Я даже не знаю, хочу ли я этого или…
— О, тебе понравится, белла, обещаю.
Теперь она практически светилась, и я не мог не подтолкнуть ее еще немного.
— Так ты тоже никогда не делала минет? — Ее глаза опустились на мою промежность, где я так сильно натягивал свою ширинку, что это было больно, и ее язык выскользнул, чтобы облизать губы.
Я застонал при виде этого, практически взорвавшись от мысли о ее губах вокруг моего члена.
Взгляд Слоан вернулся к моим глазам, и смущение быстро сменилось похотью, пока она обдумывала все эти варианты, которые, по-видимому, никогда раньше не приходили ей в голову.
— Блядь, ты и правда девственница, — жадно прорычал я. И испорченной части меня не могла не понравится эта идея. Технически я не могу быть первым парнем, который залез ей в трусики, но я могу быть ее первым во всем остальном.
— Нет, не я, — прорычала она, защищаясь.
— Я признаю, что ты не такая, раз ты умоляешь меня трахнуть тебя в рот, — прошептал я, стягивая рубашку с ее плеч.
Ее губы приоткрылись, но, похоже, у нее не было готового ответа на мои слова, и я усмехнулся про себя от того, что снова успешно ее взволновал, отбросив рубашку в сторону.
Я потянулся за неё и пододвинул кексы ближе к нам, выстроив их вдоль края столешницы.
Слоан смотрела на меня так, словно не была уверена, должна ли она задыхаться или протестовать, и я с нетерпением ждал возможности показать ей, что именно.
— Нижнее белье снять, — скомандовал я, поднимая кекс с лимоном и лаймом и макая палец в желто-зеленую глазурь.
Слоан выглядела так, будто хотела возразить, что я стоял перед ней в своем костюме, но она проглотила свои жалобы и расстегнула лифчик, прежде чем снять его.
Я прикусил губу, глядя на ее полные груди, и ждал, пока она снимет свои трусики.
Она ахнула, когда я протянул свой покрытый глазурью палец и провел им прямо по центру ее левого соска.