Калеб целует меня в ответ. Позже я удивлюсь тому, насколько легко и быстро это произошло, но сейчас я слишком занята: переворачиваю его на спину и сажусь на его живот. Руки парня тут же оказываются в моих волосах, пальцы зарываются в них, пока он убирает их с моего лица, чтобы продолжить целовать. Его эмоции так отчётливо ощущаются на моём языке, и осознание того, что он чувствует то же, что и я в этот момент, — потребность, изумление и почти… нежность? — придаёт мне смелости сесть.
— Я бы хотела вернуться к тому, как я сидела у тебя на груди.
— С удовольствием, — Калеб уже обхватил мои бёдра и сползает по кровати. Но он не останавливается, когда я оказываюсь у него на груди, а продолжает двигаться, пока я не располагаюсь прямо над его лицом. Парень смотрит на меня и нежно целует в промежность. Это приятно. Такое ощущение, что ему действительно не всё равно. Это не имеет никакого смысла, но я купаюсь в удовольствии, и у меня нет времени думать о возможных последствиях пересечения этой границы с человеком, которого я должна пугать. Не тогда, когда Калеб осторожно раздвигает мои складочки и погружает язык в самую суть меня.
— О, — не задумываясь, я запускаю когти ему в волосы и двигаю бёдрами, чтобы потереться о его губы. Это приятно, и он стонет, так что я продолжаю. Скачу на его языке, пока парень сосредотачивается на моём новом клиторе, и мы оба быстро находим ритм и давление, от которых я чувствую, что вот-вот взорвусь. Его страсть разжигает мою, она скользкая, запретная и от этого ещё более горячая.
Я не нарушаю правила. Просто не следую им, но от осознания того, что я никогда не буду достаточно хороша, меня всегда тошнило. Я поступаю так намеренно, хотя до встречи с этим человеком я даже не задумывалась о том, чтобы попытаться. За это придётся понести наказание, но мне плевать, потому что всё это слишком приятно, чтобы останавливаться.
— Калеб, — стону я. — Продолжай. Вот так.
Его пальцы впиваются в мои бёдра, когда он подчиняется, проводя языком по моему клитору. Перед глазами вспыхивают яркие огни, и я кончаю с криком чистого восторга. Парень издаёт приглушённый звук, и я понимаю, что душила его своей киской, и быстро поднимаюсь на колени.
— Прости. Ты в порядке? — мой голос звучит странно, прерывисто, как будто я пробежала длинную дистанцию.
Вместо того чтобы назвать меня монстром, он поворачивает голову и кусает меня за бедро.
— Не смей извиняться, — он снова прикасается к моей киске. — Я ещё не закончил.
Я тоже не закончила. Даже когда отголоски моего оргазма накатывают слабыми волнами, я жажду большего.
— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус.
Калеб замирает и закрывает глаза.
— Джемма, детка, не нужно извиняться, пока кончаешь мне на лицо. И прежде, чем мы перейдём к следующему этапу мне хотелось бы, чтобы ты испытала оргазм ещё несколько раз. Так как я долго не продержусь. Чёрт, я чуть не кончил, просто попробовав тебя на вкус. Я слишком сильно тебя хочу.
Я бросаю взгляд через плечо на то место, где его твёрдый член натягивается на тонкую ткань нижнего белья. От кайфа я становлюсь смелее, или безрассуднее.
— Тогда и ты можешь кончить несколько раз, — и, прежде чем парень успевает возразить, я поднимаюсь и поворачиваюсь так, чтобы снова оседлать его лицо, но на этот раз лицом к его телу.
Так приятно растянуться на нём, прижаться к нему кожей, почувствовать, как подо мной пульсирует его тепло.
— О, Калеб. — всхлипываю я. — Я не знаю, как мне остановиться.
— Тогда не останавливайся, — он оттягивает меня назад на пару сантиметров и резко выдыхает, прижавшись к моей пульсирующей сердцевине.
Я цепляюсь большими пальцами за резинку его трусов и стягиваю ткань вниз, обнажая его член. Он такой же идеальный, как и всё его тело, — длинный и крепкий, с соблазнительным изгибом. Я осторожно обхватываю его основание и наклоняю так, чтобы можно было взять его в рот.
Неужели я думала, что насытилась его эмоциями после поцелуя? Сейчас они в тысячу раз сильнее. Его желание обрушивается на меня, когда он сжимает мои бёдра и набрасывается на мой клитор, прежде чем я успеваю обхватить губами его головку. Его неистовство поднимается волной, которая увлекает меня за собой. Здесь нет никакой техники. Мне нужно наброситься на него в ответ, принять его глубоко в себя, доставить ему хотя бы часть того удовольствия, которое он доставил мне.
Поддавшись порыву, я свободной рукой обхватываю его яички. Они мягкие, необычные и приятные на ощупь, и ему явно нравится то, что я делаю, потому что его член внезапно становится ещё больше у меня во рту. Калеб вскрикивает, прижимаясь к моей разгорячённой плоти, а затем кончает, наполняя моё горло мощными струями, от которых у меня кружится голова. Мне кажется, что я выпиваю его до дна, — умного, доброго, заботливого и сексуального, и мне трудно выразить это словами.