И Сакс действительно показал себя с лучшей стороны, но на полдороге к озеру устал, перешел на ровную трусцу, и панический страх Артура достиг пугающих размеров. Впервые в жизни он не знал, что ему следует делать. Никогда, ни разу еще не попадал он в такую ситуацию, из которой не знал бы, как выпутаться. Его пугал страх за Керри, и единственной его отчетливой мыслью было — убраться подальше от Гленбейдена. Но куда именно? В Англию? И что потом? Вряд ли он может отвезти ее в Лондон, верно? Сможет ли она выжить в его мире?
Есть еще ее мать. Он вспомнил, что у нее жива мать, обитающая где-то недалеко от Глазго. С ее матерью было связано еще что-то, но сейчас он этого никак не мог вспомнить. Будет ли Керри там в безопасности? Можно ли отвезти ее туда?
Керри ничем не могла ему помочь. Плакать она перестала, и он был благодарен ей уже хотя бы за это. Но зато она впала в какое-то потрясенное молчание, прислонилась к его груди, опустив голову и вцепившись пальцами в его руку. Он попробовал заговорить с ней, добиться какого-то ответа — хоть какого-то, — но Керри только слабо покачала головой и пробормотала, что она убила человека.
Когда они добрались до переправы через озеро, солнце только-только начало садиться за горизонт. Горстка людей ждала переправы, чтобы попасть на дорогу, ведущую в Перт, иначе пришлось бы идти пешком по длинной дороге вокруг озера. Артуру не хотелось ждать переправы вместе со всеми — вдруг кто-нибудь впоследствии вспомнит, что видел его с Керри. Но Сакс был измучен; он опустил голову и едва переставлял ноги. Лошадь нужно накормить и напоить, если они решат пуститься в объезд.
Они ехали еще час, и Сакс то и дело спотыкался, а Керри все больше погружалась в бездну надвигающегося безумия. Артур был угнетен и расстроен: он очень боялся, что лошадь падет — и что им тогда делать? Как только Монкрифф обнаружит, что его сын мертв, по всему Северному нагорью начнется хорошо организованная охота и их обоих повесят на ближайшем же дереве. Он никогда не оказывался в такой полной незащищенности, и это пугало его до смерти.
Но вот, наконец, тропа обогнула дальний конец озера, и Артур заметил в сумрачном небе слабый дымок, и в душе у него забрезжила надежда. Он направил Сакса туда и спустя четверть часа привязал его и помог Керри сойти на землю — или, точнее, подхватил ее, когда она стала падать, а потом усадил ее отдохнуть у лохматой березы.
— Я вернусь, — шепнул он и отвел от ее лица прядь волос.
Но Керри не слышала его, погруженная в свои мысли, и в нем снова вспыхнул страх. Проклятие, он больше не может выносить этот страх!
Он заставил себя отвернуться от нее, крадучись пошел лесом в сторону дыма и наконец заметил группу покрытых соломой коттеджей, примостившихся у склона холма. Коттеджей было четыре, а на отшибе стоял дом, похожий на сарай.
Именно это Артур и надеялся найти.
Быстро окинув взглядом открывшуюся картину, он понял, что здесь никого нет, за исключением собаки, лежащей перед одним из коттеджей, положив голову между лапами. Не очень-то ободряющее зрелище для того, кто задумал украсть ведро овса. Да, да, ему и самому-то с трудом верилось, но он, Артур Кристиан, действительно намеревался пересечь порог чужого дома с целью обычного воровства.
Такого с ним еще не бывало.
Однако собака предоставила ему передышку. Артур размышлял о том, что сделал бы в подобной ситуации обычный вор, как вдруг взгляд его упал на камни, лежащие у его ног. Издав довольный смешок, он нагнулся и подобрал несколько штук. Выбрав самый большой, он вышел из-под укрытия деревьев и изо всех сил швырнул камень в сторону, противоположную сараю. Это произвело ожидаемый эффект — собака резко вздернула голову, навострила уши и посмотрела туда, куда упал камень. Артур бросил второй камень, собака вскочила и потрусила в ту сторону, где раздался шум. Вскоре она исчезла в лесу.
Артур, пригнувшись, бегом пересек луг перед сараем, двигаясь с такой быстротой, с какой ему бегать, еще не приходилось.
Войти в сарай оказалось просто; он быстро проскользнул внутрь и прислонился к полусгнившей двери, чтобы перевести дух. Пока он втягивал воздух в легкие, что-то потревожило его, и внезапно Артур понял, что он не один. Он осторожно повернул голову — и тут же, не думая, улыбнулся очаровательной улыбкой молодой девушке, сидевшей рядом с дойной коровой, улыбнулся так, словно у него вошло в привычку забираться в чужие сараи.
Застигнутая врасплох, девушка не успела снять руки с коровьих титек и лишь удивленно смотрела на него.
— Ах, что за славная девочка, — ласково заговорил он, сунув руки в карманы. — Право же, славная девочка. Девушка не шелохнулась.
— Вы простите меня за мое поведение, верно? К сожалению, у меня есть небольшая проблема, — прошептал он с видом заговорщика. — У меня заболела лошадь, вон там, на дороге в Перт. — Это сообщение не вызвало у девушки никакого ответа, если не считать того, что она отняла руки от титек и положила их себе на колени. Артур откашлялся. — Я очень надеялся, что смогу одолжить немного овса.
— Украсть хотели, — только и сказала она. Не желая заострять на этом внимание, Артур вынул руки из карманов и невинно пожал плечами, подняв ладони вверх.
— Вы угадали. Мне ужасно противно, что дошло до такого, честное слово, противно, но я попал в довольно затруднительное положение. Моей лошади совершенно необходимо подкрепиться, а трава в здешних местах не очень-то годится для лошадей, верно?
Он удивился и почувствовал облегчение, потому что она в ответ согласно кивнула. Он послал ей свою лучшую улыбку повесы и очень медленно вышел на середину сарая.
— Видите? Я был совершенно прав насчет вас. Очень славная девочка с золотым сердечком.
— Мой па меня убьет, — вздохнув, сообщила она. — Он не любит англичан. Говорит, они воруют и грабят шотландцев.
Проклятие! Он еще и руку не протянул, а его уже побили козырной картой. Девушка встала, тщательно вытерла руки о лоскутную юбку, и Артур напряг мозги — как бы заставить ее остаться здесь, не пуская в ход физическую силу. Он не мог, он ни в коем случае не мог ударить ее.
Но если будет необходимо, он это сделает.
— Ваш па, — произнес он, растягивая слова, — человек проницательный. Я бы набросил петлю себе на шею, ей-богу, но понимаете, я не могу позволить умереть своей лошади. Она совсем плоха, а я еду целый день. Целый день! — воскликнул он пылко, отчаянно стараясь найти нужное объяснение. — Это правда, девочка! Ехал целый день, чтобы… э-э-э… повидаться с одним человеком здесь, в Северном нагорье: говорят, он может ее вылечить.
К его величайшему изумлению, девушка перестала разглаживать свой передник и посмотрела на него.
— С Роджером Дугласом, что ли? — осторожно спросила она.
— Ну да, — быстро ответил он, уповая на небеса, чтобы этот Роджер Дуглас оказался тем, кем надо. — А вы о нем слыхали?
Девушка опустила глаза, смущенно улыбнулась и, как показалось Артуру, даже слегка покраснела.
— Ага, слыхала, — проговорила она уже гораздо мягче. — О нем в этих долинах рассказывают чудеса. То есть о его врачевании.
Слава тебе, Господи!
— Понимаете, у него прекрасная репутация, которая дошла до Англии, я бы не заехал так далеко, если бы эта лошадь не была со мной с тех пор, как я был мальчишкой… Мой дед подарил ее мне, когда она была ростом с пони, признаюсь, я сильно привязан к своей старой подружке, — тараторил он, удивляясь, с какой легкостью ложь струится по его губам.
— А у вашей лошади есть имя? — с любопытством спросила она.
О, разумеется, черт побери!
— Есть. Я называю ее… Брюсом, — ответил он, вытащив это имя из какого-то далекого урока шотландской истории. Девушка просияла.