Все эти мысли пролетели в моей голове за долю мгновения. «А что я теряю?» – подумал я, резко схватил своей рукой руку Наркоза и, как и в первый раз, попробовал изо всех сил дотянуться до света, идущего от знахаря. И это снова у меня получилось, причем намного легче, чем в тот первый раз! Знахарь замер без движения, а под моим усилием сияние Наркоза стало быстро втягиваться в мое тело и тускнеть. Перед тем, как полностью потухнуть свету, за его нитями, выходящими из тела знахаря, выплыла яркая золотая звезда, которая исчезла где-то в районе моей груди. Вместе с входящим в меня свечением в мое тело возвращалась сила, и прояснялись мысли. Когда сияние полностью исчезло, я отпустил свою силу, расслабился и… потерял сознание.
Я пришел в себя от дикой жажды. Я все также лежал на разделочном столе, из моей правой руки медленно капала кровь. «Как, разве я еще жив?!» – удивился я. – «А почему? И где Наркоз?» Тут я удивился еще больше – поперек моего тела спиной вверх лежал знахарь без малейших признаков жизни.
– Твою же мать! – на автомате вскрикнул я, и замер, пораженный тем, что из моего рта прозвучало нечто похожее на связную речь. Отмерев, я попытался приподняться на локтях – и, о чудо, мне это удалось, причем легко! Слабость в теле осталась, но она была другой, такой, какой я ее помню из прошлой жизни после сдачи крови. Мое тело стало меня слушаться! Я медленно, насколько это было возможно, обвел взглядом помещение – никого, только мы четверо: труп Кристен, знахарь, лежащий поперек моих ног, и Лось, которого я не видел, но вряд ли он в состоянии комы куда-либо делся со своего места. Я присмотрелся к Наркозу, и почему-то сразу пришло понимание того, что он мертв – странно, откуда у меня это знание? Хотел сначала скинуть с себя его труп, но потом решил, что лучше сначала что-то сделать с кровотечением – ведь пока я остановил вытекающую кровь, сжав правую руку в локте. Одной рукой скинуть с себя труп будет не просто. Я осторожно стал вытаскивать ноги из-под неподвижного тела.
Освободив ноги, я некоторое время полулежал на спине, все так же приподнявшись на локтях и согнув ноги в коленях. Труп знахаря соскользнул со стола и грохнулся на пол. Голова кружилась от потери крови. Сколько же я ее потерял? Три пакета – это явно больше литра. В своей жизни в том, обычном мире, мне как-то довелось сдать за один раз восемьсот грамм – два раза по четыреста с часовым перерывом. Помню, ничего страшного тогда не случилось.
Прислушался к себе и решил попробовать встать – мне срочно нужен живчик, который у Наркоза обязательно должен быть. Блин, надо было сначала не ноги вытаскивать, а фляжку с его пояса снять! С трудом опустил ноги на пол, перевернувшись на живот, опираясь на согнутую правую руку и цепляясь левой за край стола. Нащупал ногами пол и стал осторожно выпрямляться в вертикальное положение. Встал рядом со столом, опираясь на него рукой. Голова кружится, ноги немного дрожат от слабости, но тело держат. Медленными шагами начинаю обходить стол – тело знахаря упало с другой стороны. Не спеша, пошатываясь, как пьяный, иду вокруг стола, обхожу приставленный столик с аппаратом забора крови, вижу лежащий на боку в форме буквы "Г" труп знахаря, но крови от его падения нигде нет. Странно. Наркоз лежит на полу на правом боку и мне хорошо видна висящая у него на поясе под краем фартука небольшая плоская фляжка. Очень медленно опускаюсь на корточки, упираюсь коленями в пол, отстегиваю фляжку и делаю пару глотков. Туман в голове начинает рассеиваться, появляется сильное чувство голода. На автомате, еще плохо соображая, что делаю, начинаю хлопать себя руками по карманам в поисках еды. Удивительно, но в нарукавном кармане нахожу одинокий шоколадный батончик – видно, муры не удосужились обшмонать меня тщательным образом. В ожидании, пока голова прояснится окончательно, неспешно начинаю жевать шоколад, запивая батончик мелкими глотками из фляжки.
После скудной трапезы мне стало лучше – не только голова пришла в порядок, но и отчего-то появилась уверенность, что выберусь, не умру. Так, помнится, у меня была одна догадка касательно причины смерти Апостола, которая так и осталась предположением, поскольку тела погибшего рейдера я не увидел. Зато теперь у меня есть возможность полюбоваться на труп Наркоза. Для осмотра надо будет только его раздеть – этот мясник полностью закутался в медицинские шмотки, ни клочка тела не видно: перчатки, шапочка, очки, марлевая повязка на лице, фартук – не любит, наверное, когда кровь в лицо брызжет и на одежду. Как там моя рука – я посмотрел на дырку в вене на локтевом сгибе. Она еще не затянулась, и кровь медленно сочилась. Блин, надо бинтом замотать и подлечить чем-нибудь. На мыслях о «подлечить руку», я вдруг осознал, что могу сам каким-то неведомым способом быстро залечить рану. Неуверенно поднес левую руку, накрыл ею локтевой сгиб и закрыл глаза, концентрируясь на осознании способности лечить. Под ладонью появилось ощущение как будто больную руку колют малюсенькими иголками, потом покалывание сменилось разлившейся теплотой, и боль ушла полностью. Убрав левую руку, я открыл глаза – на правой руке не было ни малейшего следа от капельницы. Чудеса, да и только! «Так же, вроде, только знахари лечить умеют?» – вспомнил я и перевел взгляд на труп Наркоза. Блин, похоже, я уже знаю, что увижу, когда сниму с него одежду. Эх, грехи мои тяжкие, Улей, за что ты так со мной?