А вот это крайне интересно! Если по поводу кармы Юрист подтвердил мои смутные догадки, то зависимость стартового дара от предыдущей жизни меня поразила. В «Пособии» об этом не было сказано ни слова. Было написано лишь, что дар дается случайным образом, и, в большинстве своем, дары зачастую почти бесполезны.
– И как эта связь работает? – мне очень захотелось узнать подробности.
– Точно никто не знает, но давно были подмечены некоторые закономерности, – ответил мне собеседник.
– Лучше всего будет опять объяснить тебе на примерах. Вот представь себе человека из твоего мира, который обладает активной жизненной позицией и твердыми убеждениями. У вас там были по близости локальные вооруженные конфликты, на которые люди ехали сами, по зову совести?
– Да, совсем недавно на Украине случился вооруженный переворот, в результате которого начались притеснения русскоговорящего населения страны. Многие мои знакомые встали на защиту «Русского мира», и с оружием в руках отправились на восток Украины. С той стороны добровольцев так же было немало.
– Прекрасно, очень хороший пример! Так вот, кто бы из этих настоящих идейных добровольцев с обеих сторон, неважно откуда, не попал в Улей, он с большой долей вероятности получил бы полезный боевой дар. Улавливаешь логику?
– Если ты имеешь настолько активную позицию и твердые убеждения в собственной правоте, что готов рисковать своей жизнью, то за это Улей наградит тебя боевым даром? Если это так, то понятно, почему у свежаков так редко встречаются боевые дары.
– В точку! Ключевой момент – готов рисковать своей жизнью, а таких людей, действительно, не много.
– Или еще один пример. Ты – первоклассно обученный спецназовец, настоящий пес войны, прошедший не раз через огонь, смерть и побывавший во множестве горячих точек. При этом ты никогда не задавал лишних вопросов и беспрекословно выполнял все приказы командиров. Никакой самодеятельности, только строгое следование приказам, инструкциям и уставу. Попав в Улей, такой новичок вряд ли получит боевую способность. Скорее всего, у него будет полезный дар для работы в команде в роли поддержки. Что-нибудь по принципу «принеси-подай».
– И последний пример. Представь себе человека, который всю свою жизнь паразитировал за счет других, «загребал жар чужими руками», переходил с одного теплого местечка на другое, где можно было ничего не делать, а только брать взятки. Попав в Улей, такой гражданин получит дар социальной направленности, связанный с привычным ему образом жизни, который в реалиях этого мира, скорее всего, увы, будет бесполезен.
Теперь мне стало понятно, почему в большинстве случаев дары оказываются бесполезными. Чем более «растительный» образ жизни ведут люди, тем меньше поддержки будет им от Стикса. Словно прочитав мои мысли, Юрист продолжил.
– Стикс не оказывает новичкам поддержку. Скорее он дает каждому такие способности, которые оказываются им более привычными, в силу прошлого образа жизни. Разумеется, надо понимать, что не все в этом мире так просто, линейно и предсказуемо, как в тех примерах, которые я привел. Но, в целом, в определенной степени, имеется зависимость этой жизни от прошлой. Поэтому Улей и стали именовать Стиксом.
– А почему ты назвал мой дар необычным? – надеюсь, этот старожил Улья сможет рассказать про вампиризм больше, чем Наркоз.
– Видишь ли, Диоген, – лицо Юриста враз стало серьезным, – когда человеческое сознание соприкасается с чуждой нам логикой Стикса, это может плохо кончиться. Для иммунного, разумеется. Есть особые сверхспособности, которые приоткрывают носителю завесу и дают особую информацию об устройстве этого мира, недоступную его обычным обитателям. Как раз через такие дары и происходит это соприкосновение. Чтобы не сойти с ума и не начать творить лютую дичь, носителю такого дара надо постоянно себя контролировать, а не полагаться бездумно на откровения дара и не начинать с его помощью поиски истины. Эти дары можно по-другому назвать испытанием на стойкость духа и адекватность сознания. Иногда их называют пограничными.
– Но причем здесь мой вампиризм? – удивился я.
– Вспомни себя и представление, что ты устроил, с освобождением зараженных. Твой дар, полученный сразу после попадания в Улей, очень быстро может свести с ума. В том кластере ты ведь на миг почувствовал себя монстром?
Тут он прав, не поспоришь. Сейчас, оборачиваясь назад, я не могу понять причину, побудившую меня тогда выпустить пустышей. Вера, что таким образом я отдаю Стиксу долг, была лишь искусным самообманом. На самом деле, после расстрела муров и шести сознательно «выпитых» до этого людей, я действительно ощутил родство с зараженными, и на миг почувствовал себя чудовищем.
– Ты не отчаивайся, – Юрист, словно прочитал мои мысли. Хотя почему «словно», похоже, просто прочитал. Он достал из кармана виноградину и показал ее мне.
– Что ты видишь? – спросил он.
– Обычный споран, – пожал я плечами. – А что?
– Что он для тебя означает? – собеседник хотел меня натолкнуть на какую-то мысль, но я тупил и не мог его понять.
– Из него делают живчик, а еще это – валюта Улья.
– И только? Жаль, что ты не понимаешь. Хотя, чему удивляться, никто не любит смотреть на трофеи зараженных с этой стороны. На какое время тебе хватит живца из одной виноградины?
– На три-четыре дня, плюс-минус, все зависит от нагрузки, – я все еще не понимал к чему меня подводит Юрист.
– А как ты думаешь, сколько человек должен съесть зараженный, чтобы в его споровом мешке созрел такой споран?
Я задумался. Юрист прав – с такой точки зрения я никогда не оценивал ни спораны, ни горох, ни жемчуг… Наверно, одного человека явно будет недостаточно. В «Пособии» указывалась, что спораны начинают появляться только в матерых, отожравшихся бегунах и лотерейщиках.
– Не знаю, сколько, – ответил я, – но, наверное, много. Мне никто не называл точного количества.
– И я не назову, – усмехнулся Юрист. – Просто считай, что каждый день, прожитый тобою в Улье, оплачен чьей-то смертью, а, скорее всего, и не одной. Такова цена «обычных», как ты говоришь, споранов. Осознай этот простой факт, никогда о нем не забывай. Только так ты сможешь перестать считать себя монстром – любой иммунный обитатель Стикса вынужден пить живец, сделанный из вот этих споранов, и поэтому они не сильно от тебя отличаются. Чтобы житель Стикса прожил один свой день под здешним небом, после перезагрузки должны умереть страшной смертью несколько необратившихся свежаков. Напомню, если ты забыл, – их должны сожрать заживо. Улей – это гигантская фабрика, которая перерабатывает жизнь одних людей в дары и бессмертие для других. Фильм «Восхождение Юпитер» смотрел?
– Нет, не довелось. А что?
– Найдешь, посмотри обязательно. Фильм – так себе, просто в нем показан похожий на Улей способ существования мировой элиты. Твой вампиризм не делает тебя большим монстром, чем ты уже и так являешься, и на стороне зараженных тебе делать нечего. Спасая пустышей, ты свою карму не поправишь и не отдашь свои долги Стиксу.
Я снова погрузился в раздумья. Юрист прав по всем пунктам. Мы тут все чудовища, раз согласились жить, платя такую цену. Надо думать, что один споран – это примерно десять трупов, горошина – сотня, а с жемчугом счет идет на десятки и сотни тысяч жертв. Да, такую кровавую арифметику теперь не забудешь никогда… Блин, надо чем-то отвлечься от осознания реальностей этого мира.
– Юрист, а какие дары считаются пограничными?
– К ним относятся: все способности связанные с предвидением будущего, в том числе и дар знахаря; все способности, позволяющие видеть карму обитателей Улья, как личную, так и групповую; а также способности, позволяющие ощущать волю Стикса. С первыми двумя группами тебе должно быть все понятно, как на своем личном опыте, так и на примере Наркоза. Они не сильно опасные, правда, знахари чудят довольно часто. А вот последняя группа, связанная с волей Стикса, это прямо беда. Из-за этого дара в Улье и появились килдинги. Понимание воли Стикса эти фанатики стали расценивать как прямой приказ к действию. Причем зачастую обладатели этого дара видят не только намерение Стикса уничтожить вышедших за границы иммунных, но и то, каким способом Стикс планирует их устранить.