— В кабинку, — рыкнул он.
— Что ты собираешься делать? — потребовала я, выставив перед собой ладонь, будто это могло помешать взрослому мужчине наброситься на меня и взять то, чего он хотел.
— Не это, — усмехнулся он и пояснил. — Мы просто поболтаем.
Силясь справиться со страхом, я зашла в кабинку для инвалидов. Лео проскользнул следом, закрыл дверь и запер нас. Когда он толкнул меня и прижал к стенке, я с трудом сдержала стон отчаяния.
— Не прикасайся ко мне, — я встретила его взгляд, пытаясь показать, что не боялась. Однако дрожь, пробежавшая по телу, меня выдала.
Лео стал теребить прядь моих волос, проигнорировав мое требование.
— Я думал, он отказался от этого здания ради тебя, — он прищурился, пристально меня изучая. — Хотя несмотря на твою красоту и флер невинности, вряд ли тут все так просто.
— Деловые сделки Уинстона меня не касаются, — бросила я, выпрямившись. — Мы закончили?
— Закончим равно тогда, когда я так решу, — огрызнулся он, мышцы на его шее вздулись из-за внезапного приступа ярости. — Видишь ли, я пришел к выводу, что он вообще не думал отказываться от этого здания. Сделка состоялась слишком быстро. Я купился, решив, что он так спешил из-за тебя. Однако после более глубоких размышлений я подумал, что ты всегда меня отвлекала. Здание. Вот, что он на самом деле любит. Почему — понятия не имею.
— Смотрю, ты любишь думать, — невозмутимо ответила я, изобразив такую скуку, что Уинстон бы мной гордился.
Лео достал одну из украденных у меня конфет. Медленно развернув обертку, он протянул ее мне.
— Оближи.
— Да пошел ты, — прошипела я, толкнув его в грудь, но он не пошевелился.
Лео сдавил мою челюсть так сильно, что я вскрикнула.
— Лижи.
С трудом подавив слезы, я вытянула язык. Он решил устроить какое-то извращенное представление, растирая конфету по кончику моего языка. Лишь после он бросил красный леденец к себе в рот. Отпустив мои щеки, Лео улыбнулся.
— Вкуснятина, — произнес он, его темные глаза зло блеснули, когда он перекатил конфету во рту. — Вернемся к тому, что я говорил до того, как ты решила вести себя, как стерва, — я вздрогнула, а он продолжил. — Выясни, почему он так одержим этим зданием. Никто из членов его семьи или друзей там не работает. Я не вижу в этом смысла.
— Может, ему просто нравится с тобой играть, — бросила я, поскольку это было в стиле Уинстона.
— Возможно, — согласился Лео, пожав плечами и раскусил леденец. — Но в любом случае, я хочу знать наверняка, почему у него такая эрекция на мое здание. Он будто чего-то выжидает. Оно досталось мне слишком просто, и теперь я не верю, что Уинстон продал его из-за тебя. Не верю.
«Ну и дела. Спасибо, придурок».
— Значит, поэтому ты заключил со мной сделку? — спросила я, выгнув бровь и стараясь отвечать так, как на моем месте говорил бы Уинстон. — Ты хочешь оставить себе это здание и тогда исчезнешь из моей жизни?
— Кажется слишком простым, верно?
— А мне кажется, что ты нарушил условия контракта, — процедила я. — Приставать ко мне и угрожать? Совсем не похоже, что ты решил оставить меня в покое.
— Ничто от тебя не ускользает, милая, так? — удивленно усмехнулся он. — Знаешь, Уинстону не сможет навредить то, чего он не узнает. Но если проговоришься, я сделаю тебе больно, — Лео подошел ближе, опустив темный взгляд на мои губы и обдавая меня вишневым дыханием. — Но ты ведь любишь боль, так? Судя по тем видео, которые я прокручивал снова и снова, ты ее жаждешь.
Я покраснела от его слов, но усилием воли заставила себя стоять прямо и не съежиться.
— Попытаюсь выяснить, почему он любит это здание, — сейчас я готова была сказать ему что угодно, лишь бы убраться, черт возьми, из этого туалета и снова оказаться в безопасности.
— Мне не нужны твои попытки. Я сказал «выясни». Используй свои женские штучки и способности к убеждению. Очевидно, ты обладаешь какой-то властью над великим Уинстоном Константином. Все, о чем прошу — чтобы ты ею воспользовалась, — он ухмыльнулся. — В качестве помощи другу.
— Ты мне не друг, ублюдок.
— Если достанешь информацию, я мог бы им стать. Поверь мне, красавица, тебе не помешает друг Морелли, если хочешь добиться успеха в этом мире.
— А тройняшки Мэннфорд тоже твои друзья? — потребовала я, сверля его взглядом. — Могу заверить тебя, Морелли, у меня нет никакого желания дружить с кем-то, кто водится с этими психопатами.