— Окромя сказанного — нет. Тётке еще про супруга поведать придётся, — лицедейски нахмурился я.
— Ладно, проводит тебя Клод для безопасности, — ответствовал полицай, не уточняя, «чьей», что было и так понятно.
— Благодарю, — поклонился я, выуживая из нагрудного кармана перстенёк на ощупь, явно женский. — В поясе бритта было, выпейте за упокой команды нашей, — пояснил я.
— Не должно, — надулся полицай.
— Ежели я бы сходу всучил, да к нарушениям склонял, — рассудительно начал я. — Тогда и не должно. А так — дар пристойный, на дело благое, — заключил я, на что полицай, подумав, кивнул.
— Добро, помянем. Клод, проводи господина Хедвигсона до Ганса-менялы, после до одёжной лавки и до порта воздушного, — бросил он стрекулисту. — И присмотри, чтоб всё как должно было, — дополнил он. — Рюг, дай обмотки гостю, хоть не босой дойдёт, — раздавал он указания. — К медику обратится не желаете?
— Вроде не потребно, — после показного размышления выдал я. — Дар оберёг.
— Да, «перун» схороните, — напоследок выдал он. — Эфирострелы или пистоли лишь гражданам в Брюгге дозволены для ношения, — уточнил полицай. — Опечатать надо бы. Но коли не задержитесь… — на что я кивнул. — Тогда и смысла нет, но с глаз уберите.
Отцепил я кобуру, в карман куртки убрав, обмотками ноги перемотал, да и направился вслед за тонконогим провожатым своим. Последний восторга от миссии своей не являл, но и саботажничать, вроде бы, не собирался. Довел за десять минут до лавки в порту, со стилизованной монетой на вывеске. Ганс-меняла был стар, тощ, бородат, горбонос. Но речью был гот как гот, да и молчалив — на вываленную кучку бриттского золота и серебра спросил только одно:
— На что менять будем?
— Кроны или гривны, без разницы, — кинул я.
В общем-то, разницы и вправду не было, что гривна славская, что крона данская, что драхма грецкая были в «одной нише», различаясь более картинками. Впрочем, и Полисы разные картины свои печатали, так что можно было монетную дифференциацию Мира Полисов вести к трём основным, точнее двум и вражеской зонам: гривновая и ауресная. Ну и бритты со своими фунтами. А функция менял была не столько в замене монет (кроме фунтов — с ними реально были проблемы), сколько в обороте ассигнаций Полисов. Которые вне Полиса-печатника хождение имели, но подделывались и прочее, так что менялы, подкованные в особенностях и тонкостях, были востребованы.
Вообще, в теории, имело бы смысл создать банк, не как кредитную или воздуходелательную организацию, но не сложилось. Да и неудобств непреодолимых Полисы не испытывали.
Ганс-меняла кивнул, монетами побренчал, на моего сопровождающего воззрился, поморщился, да денежки накинул. Явно обжулить хотел, да не срослось, отметил я. Впрочем, так и так менял бы в свою пользу — это дело понятное, да и естественное. Тут скорее вопрос объема меняльной лихвы.
После чего, прибрав денежку, я у сопровождающего поинтересовался, есть ли близко одёжная лавка, а если не очень близко, не проще ли будет самокат нанять?
Стрекулист даже повеселел немного, кивнув на самокат, да и отвёл меня к недалеко расположившейся площадке как раз с самокатами. На нём и поехали, причём на предложение сопровождающего «поближе к воздушному порту» я ответил искренним согласием. Как ему со мной таскаться не хотелось лишнее время, так и мне в Брюгге торчать, с какой-никакой опасностью быть как прознатчик разоблачённым. Нужно отметить, город и впрямь был забавен — вся застройка шла вдоль крупных каналов, да даже на мостах, оные каналы пересекающие.
В лавке я свои порывы к костюмам классическим подойти оборвал. Не годились они моей личине, да и стрекулист тонконогий, не будучи актёром великим, мордой внимание выражал. Так что закупился я башмаками тяжёлыми, брюками плотными, рубахой тёплой, курткой, как и шляпой из рыжей кожи. Пакет из набрюшного кармана извлекать не стал, но сумку полотняную прикупив, одежду свою, расправив, в ней схоронил. И сделал всё верно, поскольку взор подозрительный сопровождающего, пусть и не стал радушен, но в подозрения явно утратил.
Ну и, наконец, проникли мы в воздушный порт, в чём мне проводник оказал подмогу, уверив стражей, что я «не беглый, а проездом». А вот побеседовав со служащим порта (с греющим уши соглядатаем) оказался я перед дилеммой. А именно, было у меня три пути: нанять самолёт, что всем хорошо, кроме конспирации: мог мой сопровождающий после подобного нетипичного деяния поднять шум, ну а меня проверяли бы уже с пристрастием.