Воздушный извозчик нашёлся без проблем, до родного Вильно я добрался вскоре, от порта нанял самокат до родной Посольской Управы.
«Вот я и дома», не без иронии подумалось мне, когда я пересекал порог ведомства родимого. Направился к служителю и со вздохом (ибо чуял, что мороки мне предстоит ещё тьма) предъявил удостоверение. Прежде, чем поднявшй брови служитель начал вопрошать, какого лешего я тут, когда я в посольстве, я ответил сам.
— Приказ Добродума Аполлоновича Лешего, доставка секретной и важной корреспонденции. Зрю необходимость передачи посылки непосредственно Даросилу Карловичу лично, — обозначил я главу Управы. — Притом, настаиваю на проверке доставленного и присутствии вооружённых сотрудников. В силу неоднозначности места моего отбытия.
— Обыск и сопровождение велите вам организовать? — ошарашено воззрился на меня служитель.
— Именно так, свяжитесь с Даросилом Карловичем или его секретариатом, — подтвердил недоумевающему я.
Чин связался, ну и несмотря на его потуги представить меня неким безумцем, требующим конвоя, абонент понял всё верно. Так что четвёрка коллег подошла ко мне, отвела в кабинет, да и облапала, эфиром просветив, как меня, так и ношу мою. Впрочем, агрессии и неуважения не проявляли, «перун» приняли, на кортик руками махнули. После же, двойка дядек, суровых как эфиром, так и видом, меня до главы управы сопроводила, в кабинете задержавшись и мою условно-подозрительную персону контролируя.
— Что ж, рассказывайте, Ормонд Володимирович, да и пакет передавайте, — изрёк миниатюрный, метр семьдесят где-то, полный дядька, прошедший не одно омоложение.
— В ходе посольства, Добродум Аполлонович, оставив на меня прикрытие своего отсутствия, направился на проверку агентов, — начал я, извлекая под прожигающими взорами «конвойных» пакет и кладя его на край стола. — Эти бумаги от агента «аквила», бывшего под наблюдением. Однако, цитирую дословно: «Агент «аквила» продолжал работу, но был под наблюдением. Наблюдатели мертвы. В пакете собранные им данные. Высоковероятно достоверные, на что указывает как положение наблюдавших, так и их допрос», — процитировал я. — Тело агента избрано изображать меня, я же был направлен с бумагам в Вильно.
— Любопытно, — изрёк глава. — В таком разе, Ормонд Владимирович, доложите как о посольстве, так и о событиях, очевидцем которых вам быть пришлось. Что видели, какие ощущения. А потом и с бумагами ознакомлюсь.
Ну и поведал я максимально подробно, что видел, что наблюдал, об ощущениях своих не умолчал, раз уж спросили: всем сёстрам по серьгам раздал. Но и факты не утаил, да и плоды размышлений своих важные и нужные поведал.
Даросил Карлыч вникал, кивал на речи мои складные, изредка прерывая вопросами дельными. Наконец, по окончании рассказа, раскрыл пакет с бумагами, да и проглядывая их, осведомился:
— А вы, Ормонд Володимирович, с Добродумом Аполлоновичем часом в родстве не состоите? — полюбопытствовало начальство.
— Даже не подчинённый! — несколько задето ответил я, впрочем, тотчас поправился. — То есть подчинённый, но не состою, не участвовал.
— Не участвовали, — повторил глава Управы, пролистывая бумаги. — Что ж, доклад ваш небезынтересен, доставка корреспонденции похвальна и даже награды заслуживает. Остался один вопрос, пройдите-ка, Ормонд Володимирович, опрос с применением препаратов медицинских.
— Нет, — просто ответил я.
— Объяснитесь, — оторвался от бумаг и уставился на мою персону Даросил, да и охранители подобрались.
— Объясняюсь, Даросил Карлович, — не стал скрывать я. — Поскольку подданный я, а не гражданин, потребности в том, несмотря на устав и присягу, не вижу. Вам я всё поведал, а всё остальное пусть Добромир Аполлонович утверждает и объясняет. Мне сие без интереса. — отрезал я.
— Это ежели вернётся, — нахмуренно уставился на меня Даросил Карлыч.
— Мыслю я, что вернётся. Ну а нет, то и проверка разумна и понятна будет. Да и вы приказом своим вполне можете меня ей подвергнуть. Благо Полиса, прочие причины. Но тут сами судите, как служащий управы и подданный Полиса Вильно в текущий момент я возражаю, — порадовал главу я.
— А вы понимаете, Ормонд Володимирович. — пристально уставилось на меня начальство, — Что до подтверждения ваших слов отпустить я возможности не имею?
— Прекрасно понимаю, Даросил Карлович, да и препятствий к тому не вижу, — честно ответил я, вызвав начальственный хрюк.
— Вы что, Ормонд Володимирович, на казённых харчах мыслите время скоротать? — с улыбкой уставился на меня глава.