Всё помещение которого занимала этакая гримёрная, с кучей всяких мне неведомых агрегатов. Усадив меня в кресло, дамочка поменяла мне цвет лица, волос, добавила мимических морщин. В общем, на себя я если и смахивал, то отдалённо, ныне напоминая скорее пресыщенного морфиниста.
— Не мочи до поры, пока нужда в личине отпадёт, — бросила дамочка, любуясь плодом рук своих. — Тебе недолго, голова потеть не будет, как и лицо. А краска смоется, рекомендую воспользоваться общественным фонтаном или уборной, довольно пару раз ополоснуть и потереть. — Примерь, — бросила она ещё слово, вместе с извлечённым из каких-то недр лёгким потёртым пиджаком.
— Как-то, не так, — с сомнением уставился я на отражение.
— Как надо, — отрезала она. — Денежный тип, с затруднением временным. Да и люди скорее на диссонанс внимание обратят и запомнят.
— Погоди, — вспомнил я, скинул пиджак, да и извлёк из саквояжа панцирь, цербик и пару обойм.
— Душегуб? — проявила девица неуместное любопытство.
— Спаситель душ, — не без ехидства ответил я, облачаясь.
— Удачного спасения, — ехидно сказала девица, на что я серьёзно кивнул. — Следуй за мной, — продолжила она, спускаясь на первый этаж, а потом в подвал. — Помогай, — бросила она, уперевшись в некий, как оказалось, довольно лёгкий, короб.
Отодвинутый, тот обнажил довольно просторный проход со ступенями.
— Идешь до первого поворота направо, — озвучила девица. — Можешь пройти дальше, но не советую, подземелья Рима обширные, — дополнила она. — Выйдешь в общественной уборной, выход перекрыт тряпицей. Убедись, что никого не будет. Ко мне пройти обратно ты не сможешь, попробуешь — тебя ждёт обвал. Только через лупанарий.
На что я молча кивнул, начав спуск. Пыль была, но не сказать, что много. Поворот и вправду привёл меня к пролому, прикрытому тряпицей. Звуков и эфирного шевеления вблизи за ней не наблюдалось, так что я, отогнув оную, в уборную и проник. Аварий не учинилось, так что покинув уборную, убедился, заглянув за дом, что нахожусь на соседней улице с лупанарием. После чего побрёл на поиски наёмного мобиля. Всё же, бить ноги желания не было.
Был ли погонщик мобиля, мной пойманный, столь же разговорчивым, как первый из встреченный в Риме, я не знаю. Просто назвав адрес, я прикрыл глаза и притворился спящим, что с моей болезненной личиной было вполне оправдано. Так что всё общение с возницей ограничилось его понимающим хмыком.
Выйдя же по первому адресу, я оказался около довольно пристойной инсулы. Припомнив детали, поднялся на второй этаж и постучал в обозначенную запомненной цифрой дверь. Открыл мне довольно дородный, с разрастающейся лысиной, мужчина, вопросительно уставившийся на меня.
— Квинтий Ротонда? — тихо вопросил я, а после кивка, продолжил. — Меня послал леший.
— Проходите, — забегал глазами тип, пустив испарину, чем меня изрядно напряг.
Впрочем, в квартире он был один, но соседние… В общем, зайти-то я зашёл, но довольно напряжённый и готовый как «выйти в окно», так и ещё что учинить, для своего блага.
Однако дядька, как видно, просто нервничал, потому как через минуту притаранил небольшой тубус из недр квартиры, передал мне и с облегчением захлопнул за мной дверь.
Вот и хорошо, с облегчением поставил я мысленную галку над первым корреспондентом. И начал действовать по прежней схеме: инсула и лавка, добирался на таксо. Но вот с последним местом были не то, чтобы проблемы, а скорее опасения.
Дело в том, что последний тип обитал в трущобах. Точнее, в местах, которые, будучи частью Рима, в путеводителе указывались как «опасные для здоровья, жизни, чести и благосостояния» и к посещению не рекомендовались. Ну да делать нечего, заключил я, отловил мобиль и подъехал к ближайшему к потребному мне месту трактиру, отмеченному в путеводителе.
После чего, обозревая округу, двинул по широкой улице, в обрамлении пустующих домов. Реально пустующих, эфирное зрение подтверждало. И через четверть часа добрался до искомого мне места, а именно — до кладбища, смотрителем которого и значился мой корреспондент.
И напрягся, впрочем, опять же, делать было нечего. Дело в том, что у сторожки, очевидно, места моего назначения, стоял тип с видом типичного жулика. А от домов с двух сторон приближались две, заметные в эфирном зрении фигуры, перекрывающие пути отступления.
Вот и почему я не смотрел эфирным зрением постоянно, предъявил я себе не слишком оправданную претензию. Не слишком, потому как, ну увидел я этих типов, положим. А мне все равно к Гаю Вермису надо. Да и, к слову, может, это вообще его сотрудники, а что жулики — ко мне касательства не имеет.