Однако опасения были если не беспочвенны, то в какие-то меняпротивные деяния противных пейзан «не наших» не вылились. Несколько встреченных явно преступных типов из пейзан проводили тихо шелестящий диплицикл взглядами, один даже клешнёй своей злодейской помахал, несомненно, тая коварный план меня поймать, обездолить и пустить на удобрения.
Да и патруль милитантский, мной на подъезде к Полису назначения встреченный, злодейств, к удивлению, не учинил, а водитель паровика военного даже лапой изволил мне помахать.
Были мысли, что бдительность усыпляют, злодеи импортные, но по здравому размышлению я решил несколько расслабиться, а то накрутить себя мог до того, что поприветствовал бы, положим, парочку какую, в придорожных кустах любящуюся, за стоны неуместные бонбой. Вопрос же «хто тут?» опосля её задав.
Застава на въезде в Полис встретила меня местными милитантами, на бляху прореагировавшими сообразно коллегам своим, да ещё и дорогу до Посольской Управы указавшими.
Проехав до Акрополя по Полису-соседу, отличий стилистических или архитектурных я не углядел. Да и люди, в целом, были ликами и типажом схожи. Акрополь же вообще один к одному, за исключением типа зданий. Посольская Управа, например, в которую вёл мой путь, более Большой театр напоминал, как портиком входным, так и основным зданием, прямоугольным. Да и венчал его скатный антаблемент, без колонн, впрочем.
Проникнув внутрь, я представился, бляху продемонстрировал, но был проверке подвергнут более пристрастной, что и логично. А после предъявления грамот меня некий служитель до адресата и сопроводил. Передав пакет, я вознамерился отклоняться, но был остановлен:
— Отобедать не желаете, Ормонд Володимирович? — вопросил меня пожилой дядька, без усов, со шкиперской бородкой.
— Благодарствую, Мстислав Лихоимович, — ответствовал я. — Но труды мои не завершены, так что ждёт меня дорога.
— Весьма похвально, — покивал дядька. — Счастливого вам пути, в таком разе.
— И вам счастливо оставаться, — ответно послал корреспондента я.
А на выходе до меня достигло бормотание вполголоса: «вот откуда такие юнцы берутся? Упорен, трудолюбив, явно в службе рьян… Не то что мои олухи…», философически вопрошал у потолка посольский чин.
А не гадок ты потому что, непременно злокозненен и не злонравен, да и вообще не гадкий леший, мысленно ответил Лихоимычу я, спускаясь к диплициклу.
Местные политики коня моего железного не свели, чего я втайне опасался, так что оседлал я его и направился в полис за номером два моего списка, Млаздечно.
Полис я покинул без забот, а вот в дороге случилась не то что авария, но неприятность. А именно, налетел порывистый, шквалистый ветер и из каких-то недр небесной канцелярии принёс весьма поганого вида, мокрости, а главное — температуры, дождь. Холодно, девица продажного поведения, констатировал я, слегка подмоченный на обочине. Древо мной облюбованное защиту давало весьма условную, но лучше, чем ничего, а я пребывал в сомнениях.
Просвета в свалившихся на мою персону тучах не наблюдалось, похолодало градусов до дюжины. Ежели я путь продолжу по мокрой брусчатке, то авария может учиниться и в самом прямом смысле. Да и сколь бы неспешно я ни ехал, простыну непременно. С другой стороны, торчать под древом этим мне тоже не резон: пусть и не быстро, но тоже намокну, продрогну и заболею. Да и вообще, смех смехом, а так и помереть от холода можно, промокнув и переохладившись, как ни абсурдно сие в начале сентября.
Так что, выходит, надо мне ехать, неспешно и аккуратно. Потому как мокнуть и простывать на месте гораздо глупее, нежели творить это по делу. А выбора иного у меня и не наблюдается, печально заключил я. И вот, только я вознамерился последовать своему скорбному пути, как к дереву моего пребывания подкатил велосипед с парнем, примерно ровесником. Нахлобучен на него был свободный капюшонистый и прорезиненный плащ, объект, на текущий момент, моей жгучей зависти, да и укоров себе. Вот стоит-то, небось, ежели не копейки, то вполне подъемно, мог бы и подумать, мысленно стучал я себя по бестолковой башке.
Тем временем тип в плаще окончательно приблизился и, слегка поклонившись, выдал:
— Поздорову вам, путник. Звать меня Родослав Бульба, наследник почтенного Изяслава Бореславовича Бульбы, — произнес ровесник с таким пафосом, будто представлялся наследником Цезаря пред Сенатом.
— Ормонд Володимирович Терн, посольский служащий, — не стал я, с одной стороны, скрывать своей природы, но и мудро не уточняя «а с какого я Полису-то».
— Ормонд Володимирович, почтенный отец мой вас углядел и приглашает переждать ненастье в нашем особняке, — выдал сей Родослав из рода всяческих — славов.