Выбрать главу

Ну и под сияние соответствующее у карапуза ноги и отрасли, за минуту где-то. Чудо, конечно, только скоре ювелирности воздействия: равенство массы и энергии никто не отменял, так что при учёте эфира осуществлённое не невозможно. Невозможно человеком-одарённым в столь сжатые сроки, так-то регенеративные механизмы человека запустить терапфту не проблема.

В общем, представление достойное, а уровень воздействия запределен. Либо бритты овладели созданием вычислителей, как бы не превосходящих в быстродействии и объеме вычислений компьютеры Мира Олега. Либо перед нами всё же некоторое эфирное создание, довольно сильное. Но вот точно не бог, согласно описанному в преданиях, хотя бес тут знает.

Собственно, на этом исцелении ритуал и закончился, женщину с дитёнком служители увлекли в некие недра, архипонтифик прогундел, что с ними бог, да и вообще, Капут храни Британику. После чего люди стали рассасываться, служители культа скрылись, а наша посольская компания в думах тяжких направилась к поджидающим самокатам.

В дороге молчали, а я думал и прикидывал. В конце концов, пусть бог. Ничего запредельно-невозможного в рамках известного это не несёт. Более того, тут скорее часть «неизвестного» вскрылась.

Правда, встаёт вопрос корреляции «есть боги — нет одарённых, есть одарённые — нет богов», но взаимосвязь тут хоть и высоко вероятная, но неких стелл, на которых выбито, что всё именно так, а никак не иначе, не наблюдается.

Добрались мы до посольского пустыря, разбрелись, всё так же молчаливо, по коттеджам. Добродум из собственных ручек себе кофий сотворил, да и уселся задумчиво. А я суету предпринял, календари перебирая, нужного не находя, пока, наконец, не обратился к начальству.

— Добродум Аполлонович, а нет ли у вас календаря восходов лунных? — осведомился я.

— Имеется, — отстранённо ответствовал начальник, отставив кофий и лапу с часами к лицу своему поднимая.

— А не подскажите, когда восход лунный сегодня будет? — осведомился я.

— Подскажу, — ответил Леший. — 12:51 пополудни. Но сие для Вильно верно, — уточнил он. — А что вы там надумали, Ормонд Володимирович? — заинтересовался он.

— Да занятно выходит, — пробормотал я взирая на атлас. — Выходит, что и не было этого «посланника» в материальном плане, — подытожил я мысли свои.

— Да? И как вы к выводам сим пришли? — поднялся Добродум, заглянул мне из-за плеча и фыркнул.

— А вот смотрите, вы этого золотого этакое «мерцание» заметили? — вопросил я.

— Сложно было не заметить, хотя в глаза не бросалось, — ехидно воззрился на меня злонравный Добродум. — И с чего вы взяли что «не было его», притом что воздействие он осуществлял, это я вам гарантировать могу.

— А с того, что Земля наша, Добродум Аполлонович, от него убегала. А он мерцаньем своим её догонял. Я бы, признаться, подумал, что он лишь проницаем для объектов материальных, — продолжил я. — Что волей своей, на глазок свое местопребывания определял. Но вот тут в чём дело. Что дёрган он — ну да ладно. Кривоглаз и нервичен — бывает, положим. Вот только не видел он наш мир. Вообще, а подозреваю, что и в эфире видел отражение его он весьма дурно, если и то видел вообще. И выходит, Добродум Аполлонович, что посланец этот на центры массы ориентировался.

— В смысле? — уточнил Добродум, взирая на меня как с интересом, так и скепсисом.

— Вектор притяжения, — переиначил я определение, всё же с гравитацией наука Полисов была прискорбно ограничена, в плане её природы и особенностей.

— Приливная сила? — воззрился он на свои часы.

— Она самая, по срокам так выходит. И в тот же миг, как спутник из-за горизонта вышел, его мерцание «вектор сменило». Ежели до восхода Луны он в камень алтарный проникал, то после начал направление сего смещения менять.

— Так на кору земную приливная сила действует, — ехидно напомнил Леший.

— А на типа этого светящегося — нет, он как ориентир притяжение использовал, — подытожил я.

— Возможно, — через минуту изрёк Добродум. — Это вы остроумно подметили, хотя выводы ваши не абсолютны и опровержимы, — не преминул злокозненно отметить он.

— Сколько информации мне было доступно, таковые и выводы, — снисходительно бросил я начальству.