Ничего.
Его либо нет в кадре, либо вообще избегает камеры. Он знает, что делает, это точно. Вздохнув, я закрываю вкладку, очищаю историю просмотров и закрываю ноутбук.
О, Боже. Почему я так взволнована? Собираю свои длинные карамельные волосы в хвост, чтобы проветрить шею. Это не очень помогает. Тепло все еще распространяется по коже, как лесной пожар, и мои нервы продолжают трещать. Кто ты, Стефан Валентино, и почему не хочешь показать мне свое лицо?
Я достаю из кармана своей белой толстовки маленькую розу, которую нашла в ванной. Почему он продолжает оставлять розы? Почему до сих пор не убил меня? У меня так много вопросов, и они продолжают накапливаться.
Соскочив со своего места, беру кружку и ставлю ее в раковину. Я долго и глубоко нюхаю розу, прежде чем бросить ее в мусорное ведро.
Из спальни доносится писк телефона, и я бегу к нему. Мой желудок сжимается, когда беру его с прикроватной тумбочки, и на экране вижу имя Кристиано. Прикусываю губу. Хочу ли вообще отвечать? Какой смысл избегать его звонков? Он не остановится. Я закатываю глаза, прежде чем ответить на звонок.
— Алло?
— Нам нужна твоя помощь.
Толстые щупальца страха пронзают мою грудь. Что им теперь нужно?
— У меня сегодня смена, — говорю я, опускаясь на край кровати.
— Так позвони, скажи что заболела. Это важнее.
Я впиваюсь пальцами в пушистый ковер у своих ног.
— О, да? Кто умирает?
— В чем дело? — огрызается он. — Эти последние несколько недель были для тебя сущим адом. Что бы ни происходило, это нужно прекратить прямо сейчас. — Он делает паузу, тяжело выдыхая. — Я думал, мы помирились прошлой ночью?
— Секс по принуждению не исправляет убийство отца на глазах его детей. — Я морщусь, когда слова срываются с моих губ. — Ты травмировал их на всю оставшуюся жизнь.
— Ты все еще думаешь об этом? — смеется Кристиано. Он действительно, блядь, смеется. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я гребаный монстр, и мне жаль. Это то, что ты хочешь услышать?
Я падаю обратно на матрас. Вряд ли это можно назвать искренним извинением, не так ли? Хочу большего. Хочу, чтобы тот убедил меня, что он не конченый монстр, что была причина, по которой я влюбилась в него, когда-то давно. Мне нужно подтверждение того, что я не была глупой девчонкой, влюбившейся в большого, плохого человека, но знаю, что, если буду давить на него дальше, это только все усложнит. Улыбайся и маши рукой. Улыбайся и терпи. Это все, что можно сделать.
Я вздыхаю.
— Я позвоню в больницу и скажу им, что меня сегодня не будет.
— Хорошо. Возьми с собой счастливую Кэмми и надень свое красивое желтое платье, которое мне так нравится. — Я слышу, как он улыбается. — Мне нужно поднять настроение.
Улыбайся и выгляди красиво. Это все, на что я способна.
— Увидимся через час.
— Не заморачивайся вождением. Я пришлю машину.
Я стискиваю зубы.
— Спасибо.
Крис кладет трубку, и я бросаю телефон на пол.
Мне не нужно много времени, чтобы сообщить в больницу о том, что меня не будет и переодеться. Я влезаю в желтое платье, которое просил надеть Кристиано. Именно оно было на мне в ту ночь, когда мы впервые встретились. В ту ночь, когда я спасла жизнь его матери. Трудно поверить, что когда-то Кристиано Руссо заставлял мое сердце биться чаще. Он наполнял меня волнением и вызывал неудержимую страсть глубоко внутри. Когда-то, возможно, я даже любила его.
Ох, как время все меняет.
***
Воспоминания
2006
Я потягиваю свое красное вино. Не могу поверить, что они не проверили мое удостоверение личности. Впервые использую его с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, и они даже глазом не моргнули, когда я заказала алкогольный напиток к своему феттучини.
— Тебе нужно перестать смотреть по сторонам, как будто ты виновата. Ты уже достаточно взрослая, чтобы пить алкоголь, — говорит Мэй, подталкивая меня коленом.
Я ставлю свой бокал и наклоняю голову, позволяя волосам служить занавесом между мной и остальной частью ресторана. Посмотрев на Мэй, хихикаю.
— Прости. Неужели я настолько очевидна?
Она поднимает на меня бровь.
— Проститутка на съезде монашек — это очевидно?
Я хмурюсь.
— Я не знаю.
Мэй фыркает, откидывая свои темные, прямые волосы через плечо.
— Да. Да, это так, — наклоняется она вперед, опираясь изящными локтями о стол. — Итак, что ты думаешь о докторе Логане?
— Профессор эмбриологии?
— Да. — Ее золотистые глаза цвета виски вспыхивают. — Боже. Разве он не был горяч?