— Ты скрежещешь зубами, — говорит Крис переводя взгляд от окна.
— Спасибо. Я обязательно сообщу об этом своему стоматологу на следующем осмотре и чистке, — делаю большой глоток, наслаждаясь тем, как он обжигает мое горло.
— Для скотча еще рановато, тебе не кажется?
Боже, как я его ненавижу. Поворачиваюсь и переношу вес на одну ногу.
— Где-то сейчас «счастливый час», верно?
Кристиано чертыхается себе под нос и несется через всю комнату. Выхватив стакан из моей руки, он с громким стуком ставит его на стол.
— Я сказал тебе, что перестану встречаться с другими девушками, если ты переедешь ко мне, так что не смотри на меня так, будто я проблема, — голос Кристиано злой, глубокий и грубый, как будто это я во всем виновата. Наглости у этого животного!
— О, это моя вина, что ты не можешь держать свой член в штанах? Нет. Ты не можешь так манипулировать мной, — огрызаюсь я резким шепотом. — Ты не можешь.
Крис наклоняется ближе, так близко, что наши носы соприкасаются.
— Я могу делать все, что, черт возьми, захочу.
Вся ярость, которая копилась во мне десять лет, вырывается, и я сильно бью Кристиано по лицу. Его голова откидывается в сторону, и огонь вспыхивает на моей ладони, но стискиваю зубы и терплю.
— Ты не властен надо мной, Кристиано Руссо, — говорю ему, мой голос низкий и мрачный, дрожащий от страха.
Его щека краснеет. Его челюсть дергается под кожей. Рыча, он подхватывает меня и перекидывает через плечо.
— Опусти меня! — приказываю я, но он не слушает.
Одна из моих туфель падает, когда он несется по темному, унылому коридору, дергает дверь и захлопывает ее за собой.
— Если ты не поставишь меня… а-а! — визжу я, когда он бросает меня на большую мягкую кровать и прижимает к матрасу своим тяжелым телом.
Это комната для гостей. Комната, в которой я сплю, когда остаюсь здесь. Его мама считает, что мы с Крисом не должны спать в одной постели, поскольку не женаты. Впрочем, это неважно. Он приходит, как только она засыпает.
— Разозлись на меня, детка, — дразнит он, сжимая мои запястья так крепко, что кажется, будто они сломаются в его огромных лапах.
Я с усмешкой смотрю на него.
— Тебе бы это понравилось, не так ли?
— Конечно, понравилось бы. Это единственный раз, когда я чувствую от тебя хоть какие-то эмоции.
Я вздрагиваю. Ай.
— Ты сделал меня такой. Ты сделал меня такой, какая я есть.
— И это делает тебя моим беспорядком. — Опустив лицо, Крис проводит носом по моему горлу, вдыхая. — Ее зовут Фейт, — произносит он, целуя мою челюсть, и я вздрагиваю.
— Кого зовут Фейт?
— Горничную.
Я сжимаю челюсть и изо всех сил пытаюсь оттолкнуть Криса от себя, но он чертовски силен.
— Слезь с меня.
Кристиано переносит свой вес, легко проскальзывая между ног, прижимая мою нижнюю половину своими стройными бедрами.
— Я трахнул ее три недели назад.
Сжимаю зубы так сильно, что они начинают болеть, и раскаленная до бела ярость прожигает меня насквозь, вытесывая, как старое дерево. Слезы выступают в уголках глаз и обжигают лицо, и я ненавижу это. Я не испытывала эмоций по поводу женщин, с которыми он спал, с тех пор, как впервые узнала, что Крис это делает. После того как он заставил меня чувствовать, что это была моя вина, я заставила себя перестать беспокоиться. Пока Крис меньше прикасался ко мне, мне было все равно, что он делает.
Но, как оказалось, это все еще больно. Ублюдок. Я не знаю. Может быть, это потому, что я никогда не встречала других женщин. Поскольку они были вне поля зрения, думаю, их было легче игнорировать. Что со мной не так? Почему меня достаточно, чтобы жениться, но недостаточно, чтобы быть мне верным?
Я фыркаю, и крошечная струйка слез перестает течь. В конце концов, у нас нет эксклюзивных отношений. Он может делать все, что захочет.
— Это отстой, да? Чувство предательства.
Я сопротивляюсь, и Крис держит меня крепче, ограничивая количество кислорода, которое могу вдохнуть в свои легкие.
— Я никогда не предавала тебя, — говорю ему, и его глаза превращаются в черные, злые щели.
— Не предавала? Тогда скажи мне, почему мои люди не нашли тело на парковке у больницы?
Мое сердце замирает. Черт.
— Что?
— Там не было ни тела, ни крови, ни даже пряди волос — ни твоих, ни его.
Мое тело начинает дрожать от страха. Если я расскажу ему о Стефане Валентино, мне никогда не разрешат выйти из этой комнаты.