— Ты сволочь.
— Меня называли и похуже. — Стефан делает шаг вперед, и я позволяю ему.
Позволяю ему медленно сократить расстояние между нами. Чем ближе он подходит, тем прямее становится его осанка. Смертоносное намерение исходит от него волнами, и я знаю, что не выберусь отсюда живой, если только не выберусь сама. Опускаю пистолет, позволяя Стефану думать, что он побеждает, но, когда тот оказывается на расстоянии вытянутой руки, я стреляю в окно и ныряю в него. Стекло режет меня, но адреналин, разливающийся по венам, не позволяет мне почувствовать раны. Мое сердце грозит разорваться, пока я лечу в свободном падении в течение пяти секунд, прежде чем рухнуть в бассейн. Верчусь, выпрямляясь в воде, стиснув зубы от жгучих ожогов, опаляющих мою кожу. Отпустив пистолет, брыкаюсь ногами и двигаю руками, пока не выныриваю на поверхность. Задыхаюсь, вдыхая как можно больше воздуха, пока двигаюсь к краю.
— Кэмми! — кричит Стефан сверху, его голос медленно отдается эхом в моих ушах. — Ты с ума сошла?
Не глядя, я отталкиваюсь. Он ни хрена не понимает.
— Подожди там! Я иду.
Я вытаскиваю половину своего тела из бассейна, и моя голова кружится. Бетон становится небом, а небо — бетоном. Все так сильно кружится.
— Кэмми, у тебя кровь!
Подволакивая ногу, я с силой вытаскиваю себя из бассейна и размазываю кровь повсюду. Ее так много...
— Стой там, Кэм, стой, черт возьми!
Я двигаюсь к большим, черным воротам и падаю где-то на полпути. Лежу на полу. Не знаю, как долго пролежала, но, когда, наконец, поднимаюсь на ноги, на меня смотрят люди. Семья. Три подростка и отец, который разговаривает по телефону со скорой помощью — а может, с полицией. Я его не слышу.
Бормочу, что мне очень жаль, но не думаю, что они меня слышат. Прохожу через ворота и спотыкаюсь о мужчину, который протягивает руку, чтобы обнять меня. Я отстраняюсь от него и направляюсь к задней двери.
Моя голова сильно кружится. Не знаю, где у меня порез, но где бы тот ни был, он заставляет меня истекать кровью, и быстро. Всхлипываю, когда мои ноги превращаются в желе. Закрываю глаза, ожидая, что сейчас упаду на кафель, но меня окружают только крепкие, теплые руки. Голос проклинает меня, но прижимает к себе.
Кристиано? Мама? Папа? Стефан? Я не знаю.
Невесомость охватывает, когда меня поднимают с земли и уносят.
Глава восьмая
∞ Стефан Валентино ∞
Для протокола, это не означает, что все делается по старинке. Это, блядь, полная противоположность тому, как все делать по старинке.
Я прижимаю руку к внутренней стороне бедра Кэмми, надавливая курткой на одну из ее ран. Из всех ран эта кровоточит сильнее всего. Стекло вонзилось в нее, как теплый нож в масло, ее одежду тоже разрезало, и я не знаю, смогу ли вовремя доставить ее туда, где она должна быть. О, как все перевернулось. Я начал свой вечер с намерения убить ее, а теперь мчусь на огромной скорости по темной служебной дороге, идущей рядом с автострадой, пытаясь спасти ей жизнь? Моретти убьет меня на хрен.
Бросаю быстрый взгляд на Кэмми, которая бледнеет все сильнее с каждой секундой. Смотрю на часы на центральной консоли. Мы в двух минутах езды от стоматологической клиники брата Бо. Я заранее позвонил ему, чтобы сообщить о своем приезде, и он встретит меня там. Если смогу доставить Кэмми туда, если смогу доставить ее к Бо вовремя, он сможет подлатать ее, а потом я смогу решить, что, черт возьми, мне с ней делать. Что еще важнее, смогу понять, что черт возьми собираюсь объяснить Моретти.
Въезжаю на парковку престижной стоматологической клиники «Брайт». Других машин нет, за исключением единственного белого Мерседеса через несколько мест слева от меня. Полагаю, он принадлежит брату Бо. Опускаюсь на центральную консоль и беру жевательную резинку. Честно говоря, мои нервы не такие крепкие, как хотелось бы, и жвачка помогает. Надеюсь, его брат знает о моем приезде и не ждет меня внутри с полицией.
Заглушив машину, спрыгиваю с водительского сиденья и выхожу на горячий ночной воздух. Закатываю рукава до локтей, обхожу машину и открываю пассажирскую дверь. Содрогаюсь при виде некогда белых кожаных сидений под безжизненным телом Кэмми. Влажная и подсохшая кровь окрасила поверхность и впиталась в волокна. Мне никогда ее не вычистить.
Я поднимаю обмякшее тело Кэмми на руки, и она еще больше пропитывает мою рубашку кровью. Кряхтя, пинком захлопываю дверь и несу ее вверх по лестнице к входной двери дантиста. Оглянувшись через плечо, стучу в дверь ботинком. На улице тихо. Ни машин на дороге, ни людей на тротуаре.