Когда заканчиваю, Тони вручает Кристиано черную толстовку и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Крис не следует за ним. Вместо этого он прислоняется к столу и складывает руки на груди, морщась от боли в ране. Я не смотрю на него, когда надеваю пару перчаток и убираю беспорядок, оставшийся после меня.
— Что ты делаешь сегодня вечером? — спрашивает Кристиано, когда я выбрасываю иглу в корзину для острых предметов, а остальное в обычный мусор.
— Я? Э... — отодвигаю металлический поднос с пути и снимаю перчатки, бросая их сверху. — Я здесь еще несколько часов, по крайней мере.
Разочарование промелькнуло на его лице. Как давно у нас не было секса? Две недели? Примерно так. Я бываю с Кристиано по крайней мере два раза в месяц. Не хочу этого делать, но, когда Кристиано Руссо появляется у твоей двери в два часа ночи, ты не смеешь ему отказать.
Кристиано протягивает руку, цепляясь за манжету моего халата, и тянет меня вперед. Я поддаюсь, позволяя притянуть себя к его телу.
— Когда ты должна вернуться наверх?
Моя кожа покрывается мурашками при звуке его грубого голоса, хриплого от возбуждения. Чувствую, как он упирается в мои бедра, его член средних размеров нетерпеливо толкается в брюки. Кристиано сошел с ума, если думает, что я буду трахаться с ним у себя на работе.
Приподнявшись на кончики пальцев ног, я нежно целую его губы.
— Мне пора идти.
Кристиано зажимает прядь волос между большим и указательным пальцами и перекидывает ее через плечо, прижимается к моей щеке.
— Я так не думаю.
Крис наклоняется и целует меня, как будто у него есть на это право. Как будто я в долгу перед ним. Не колеблясь, он просовывает руку под мой халат и кладет на спину. Я нехотя целую его в ответ, и Кристиано принимает мое нежелание за страсть. Застонав, скользит рукой по моей заднице и захватывает ткань черной юбки-карандаш, слегка подтягивая ее вверх. Пока он целует меня, я открываю глаза и смотрю на маленькие белые часы на стене. Будильник, который установила на телефоне, сработает через сорок секунд, что позволит мне поспешить уйти без последствий.
Кристиано массирует мой язык своим языком, задирая юбку все выше и выше, пока я не чувствую, как его рука скользит по изгибу моей попки. Дверь скрипит, и мое сердце замирает. Прочистив горло, я отстраняюсь от Кристиано и поспешно опускаю юбку.
— Тони! — кричит Кристиано, причиняя боль моим ушам. — Какого хрена ты делаешь?
Через минуту Тони заглядывает в комнату.
— Ты меня звал?
Крис сердито проводит пальцами по своим волосам.
— Да, я звал тебя. Какого хера ты делаешь, извращенец?
Тони хмурится, сбитый с толку.
— Кого ты называешь извращенцем?
— Тебя.
Пока они спорят, я надеваю новую пару перчаток и беру грязные инструменты. Пересекая комнату, бросаю их в отверстие в стене, ведущее в отделение стерильной обработки.
— Я не извращенец.
— Почему ты открываешь двери, пока я пытаюсь уединиться со своей женщиной?
Я борюсь с желанием скорчить гримасу.
— О чем ты, блядь, говоришь? Я не открывал никаких дверей.
— Ты полон дерьма.
Точно в назначенное время телефон звонит, подражая моему рингтону. Я достаю его из кармана халата и выключаю, выдыхая с облегчением. Кристиано может не принимать во внимание мои мысли и чувства, но он хотя бы уважает мою работу... иногда.
— Я был в коридоре, ничего не делал.
Я подхожу к Кристиано и быстро целую его в щеку.
— Мне пора.
Кристиано не обращает на меня внимания, предпочитая вместо этого спорить с Тони. Я выбегаю из комнаты, расправляя ладонями юбку-карандаш. Иду быстро, не давая ни одному из них шанса догнать меня. Прохожу через пост медсестры и иду по коридору. Снова протягиваю ладонь к дозатору для дезинфицирующих средств, но замираю, когда вижу, что на громоздком пластике лежит роза.
Одинокая белая роза.
Мой желудок сжимается, и я прижимаю к нему руку. Дерьмо. Подхожу к громоздкому диспенсеру. Бусинки воды сверкают, как бриллианты, на маленьких лепестках, и я не могу удержаться, чтобы не протянуть руку и не взять ее, стараясь не уколоться об острые шипы. С трудом сглотнув, заглядываю прямо в центр розы.
La rosa della morte...
Роза смерти...
Мое сердце колотится, скачет галопом, как бешеные копыта сотни возбужденных лошадей. Дверь открыл не Тони. Это был он. Мой преследователь. Мой... убийца.
Стефан Валентино.
Глава вторая
Садясь на край кровати, сжимаю зубы. Кряхчу и пытаюсь натянуть свою шелковую ночнушку, опираясь локтями на колени. Голова раскалывается с тех пор, как вернулась прошлой ночью. Я думала, что Валентино убьет меня по дороге домой, но он этого не сделал.