Что мне делать с тобой? Ты станешь моей гибелью.
Я хмурюсь. Что он имеет в виду?
— Parlo italiano anch'io, Stefan.
Я тоже говорю по-итальянски, Стефан...
∞ Стефан Валентино ∞
Мое сердце останавливается.
Конечно, она говорит по-итальянски. Как, черт возьми, упустил это? Десять лет в итальянской семье, и я полностью проигнорировал возможность того, что она понимает и общается по-итальянски? Я не совершал такой ошибки за восемнадцать лет.
Предположение.
Оно может стать моей смертью.
Кэмми моргает на меня своими прекрасными золотыми глазами, а я только и делаю, что смотрю на нее. Застыл на месте, мысленно ругая себя, вместо того чтобы взять ситуацию под контроль. Что, черт возьми, со мной происходит? Сумасбродный и беспечный — вот, кем я был раньше. Спокойный и собранный — вот, кто я теперь.
Поднимаюсь на ноги.
— Свежие полотенца на вешалке, а на прикроватной тумбочке есть одежда.
— Куда ты идешь?
Я отворачиваюсь от нее. Не могу здесь оставаться. Не могу находиться с ней в одной комнате. Из-за нее так чертовски трудно дышать, как от сигареты с сильнейшим ароматом. Кстати, об этом... Я выбегаю из ванной, нащупывая в кармане брюк пачку сигарет. Мои ботинки стучат по кафелю, когда вырываю сигарету и засовываю ее между губами. Откидываю тяжелые белые шторы, отодвигаю раздвижную дверь в сторону и выхожу на прохладный утренний воздух.
Держа сигарету между губами, вдыхаю через нос и задерживаю воздух в легких. Я не курю. Раньше курил, но уже почти пятнадцать лет не закуривал. Однако в эти дни я чувствую зуд как никогда.
— Черт.
Сжимаю сигарету и засовываю ее в карман. Почему я такой непостоянный сегодня утром? Потому что я гребаный идиот. До меня дошло, что за последние несколько недель в какой-то степени... увлекся своей целью.
Кэмми Коннорс...
Не могу придумать ничего более жалкого, чем это. С самого начала я критиковал Кристиано Руссо за то, что он одержим этой женщиной, называл его глупым за то, что он торчит здесь, за то, что тратит свое время на женщину, которая причиняет ему столько горя, такое отношение... но теперь я понимаю, почему он хочет ее так сильно, как хочет. Понимаю, почему он хочет, чтобы она была только для него. Она невинная и дерзкая. Кэмми — женщина, которая может стоять на своих ногах, и что в этом может не восхищать? Она умна, сострадательна и, Боже, помоги мне, она еще и красива. Я не в своей тарелке и не могу держать ее здесь. Не могу держать ее в своем доме. Думал, что смогу. Думал, что иметь ее здесь будет легко, но я ошибался.
Я растерян. На взводе. Взвинчен так сильно, что в нескольких секундах от того, чтобы взорваться. Я отказался от шести работ — шести хорошо оплачиваемых работ — потому что хотел быть здесь, когда она проснется. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке. Энцо Марони, мой отец, мой наставник и человек, который привел меня в эту игру, перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что я так зациклился на цели. Я вижу это сейчас. Если бы он был жив, то побил бы меня за то, что я притащил ее в мое тихое место, в мой дом.
«Никогда. Не связывайся с мишенью. Держи дистанцию. Всегда», — говорил он.
Моя мать была его целью. Он не смог заставить себя причинить ей боль... поэтому они сбежали вместе. Босс мафии, который отдал приказ, нанял кого-то другого, чтобы выследить их. Он нашел их два года назад. Мы с отцом пошли за мороженым, когда киллер застрелил мою мать, пока она была в душе.
Я должен вытащить Кэмми из своего дома, пока не повторил ошибки отца. Если смогу убедить Моретти, что мы зря тратим на нее время, то, возможно, он отпустит ее.
Звооонокк. Не раздумывая, я достаю свой мобильный телефон и отвечаю на звонок Франко.
— Что?
— Не спрашивай меня, — прорычал он. — Ты нужен мне здесь, Валентино. Кристиано Руссо решил, что хотел бы встретиться со мной, и твое присутствие поможет сохранить нашу связь с Коннорс в тайне.
Я гримасничаю.
— Ты хочешь посадить меня в одну комнату с Кристиано Руссо?
— Да. И ты будешь вести себя прилично, — огрызается он. — В конце концов, это твой бардак.
Я смещаю свой вес, устремляя взгляд на большой бесконечный бассейн, в котором мне еще предстоит поплавать.
— Мой бардак?
— Если бы ты застрелил девушку, когда я тебя об этом попросил, мы бы смогли подбросить необходимые улики, чтобы все выглядело как случайный взлом и проникновение. Это твой бардак.