— Фран...
— Сюда! Сейчас же! Или я прикажу разрубить тебя на мелкие кусочки и скормить твоим гребаным собакам.
Он кладет трубку, когда Ромео и Джульетта заходят за угол моего дома, их обрубленные хвосты возбужденно виляют. Мои собаки. Единственные звери, на которых я могу рассчитывать в этом Богом забытом мире.
Глава десятая
∞ Кэмми Коннорс ∞
После того как надела уродливый, безвкусный, бежевый халат, который Стефан оставил для меня в комнате, я легла на кровать и задремала... не знаю, как долго. Может быть, секунды... может быть, минуты... может быть, дни...
В конце концов, сбрасываю одеяла и заставляю себя встать с кровати. Я не могу здесь находиться. Не хочу быть здесь. В больнице будут волноваться — и Руссо тоже. Неужели я должна просто ждать? Если не умерла, я не собираюсь притворяться, что умерла. Если смогу добраться до главной дороги — где бы она ни была, — мне наверняка кто-нибудь поможет.
Торопливо выхожу из комнаты. Тело все еще скованно и болит, но, на удивление, чувствую себя не так уж плохо. Я определенно менее сонлива после принятия ванны.
Иду по тому же маршруту, что и утром, торопясь как можно быстрее к тяжелым белым шторам, которые сейчас открыты, обнажая экстравагантный задний двор и чудовищный бассейн. Щурюсь, когда утреннее солнце целует кожу, согревая. Тянусь к раздвижной двери и толкаю ее в сторону. Выйдя на каменное крыльцо, замираю от открывшегося передо мной вида. Пышные, зеленые деревья, насколько хватает глаз. Воздух прохладный, гораздо прохладнее, чем я ожидала для жаркого летнего дня. Где, черт возьми, я нахожусь? Это вообще еще в Сидней?
Гррррррррр... Поворачиваю голову влево, и мой желудок проваливается в ботинки. Собаки — большие собаки, — и их две. Они стоят, напряженные и готовые к атаке, их черно-золотые шкуры блестят на солнце. Пот выступает у меня на шее и на верхней губе, челюсть дрожит.
Я горблюсь, вытянув руки перед собой.
— Все в порядке... — шепчу я, мой голос срывается. — Я не...
Лай! Вздрагиваю, и они бросаются вперед, обе, и обнажают зубы. Я не боюсь боссов мафии или гангстеров, но, если со мной в одной комнате окажется собака, я заплачу, как маленькая девочка. Отступаю назад, к двери.
Они чуют страх. Не показывай им страх.
— Все в порядке, — говорю я, на этот раз немного громче, но не могу избавиться от дрожи в голосе. — Я не преступник.
Лай!
Слезы наворачиваются на глаза, и гигантские ротвейлеры становятся расфокусированными черными пятнами в моем зрении. Они медленно наступают, а я не могу бежать. Недостаточно быстра. Я почти сворачиваюсь в клубок, когда в поле моего зрения появляется третья черная точка — более высокая. Быстро моргаю, пока не вижу его отчетливо. Стефан. Он стоит позади собак, его лицо нахмурено. Они его? Они принадлежат ему?
— Куда-то идешь?
Я качаю головой, и слеза капает на мою щеку.
— Я просто... — смотрю на собак. Они напряженно смотрят на меня, ожидая, когда Стефан даст сигнал к атаке. — Просто подышать свежим воздухом.
— Свежим воздухом, да?
Я киваю.
— Ты не подумала открыть окно?
Смахнув слезу со щеки, снова качаю головой. Стефан делает шаг вперед, его собаки тоже, и воздух в панике вырывается из легких.
— Стефан... — выдавливаю я из себя резким шепотом. — Я не могу... я не... — тяжело сглатываю. — Я боюсь собак.
Пяткой ударяюсь об край двери, и задыхаюсь, возвращаясь в дом. Они следуют за мной. Они проталкивают меня через весь дом, пока я не оказываюсь в своей комнате. Я опускаюсь на кровать, и Стефан щелкает своими длинными пальцами. Мое сердце ударяется о ребра, когда его собаки расслабляются и садятся у его ног, дружелюбно пыхтя.
— Собаки — отличные компаньоны, Кэмми, — улыбается он мне. — Это Ромео, а это Джульетта. Они составят тебе компанию, пока меня не будет.
Стальной страх выпрямляет мой позвоночник.
— Пока тебя не будет? Куда ты уходишь?
Стефан берет белую розу из вазы у двери.
— На работу.
Ромео, более крупная собака, запрыгивает на мою кровать и ложится рядом со мной. Стефан наблюдает, забавляясь, как я отпрыгиваю в сторону.
— Пожалуйста, не оставляй меня здесь.
Он отворачивается.
— Не выходи на улицу, и все будет хорошо.
Я открываю рот, чтобы возразить, но мои слова застревают в горле, когда Джульетта опускает свое тяжелое тело на мои ноги.