— На данный момент, — начинает Франко, — мы живем в мире. Я бы не стал ставить это под угрозу. — Он смотрит на меня через плечо. — В знак доброй воли я попрошу нескольких моих людей присмотреть за твоей любимой невестой.
Я закатываю глаза. Любимая? Чушь собачья.
— Нет, спасибо, — ворчит Кристиано, двигаясь на своем месте. — Мои люди более чем способны.
Он переводит взгляд на меня, и я смотрю в ответ. Не знаю, что Кэмми нашла в этом парне. Укол ревности ударяет меня в живот, и я сжимаю челюсти. Тот факт, что она все еще может что-то в нем видеть, не нравится мне. Хотя, должен отдать ему должное за то, что он держит ее подальше от бизнеса ради ее же безопасности. Я бы поступил также.
— Как хочешь, — говорит Франко, его хрипловатый голос наполнен весельем. — Предложение в силе, если ты когда-нибудь передумаешь.
— Принято к сведению. — Кристиано смотрит на Тони и кивает головой в сторону двери.
Я отталкиваюсь от барной стойки и выпрямляюсь, готовый к действию, если кто-то из них попытается что-то сделать на выходе. Засунув одну руку в карман своих черных джинсов, Кристиано прижимает кончики пальцев к тяжелому дубовому столу Моретти.
— Если я узнаю, что ты хоть как-то ответственен за исчезновение Кэмми, то сожгу твою зарождающуюся империю дотла и сотру всю твою родословную с лица земли. Capito? (прим. пер.: Понял? — ит. яз.)
Франко затихает, расслабляясь в мягкой коже своего кресла.
— Ты думаешь, что ты непобедим. Это не так.
Кристиано щелкает зубами.
— Посмотрим.
Он бросает на меня взгляд, а затем поворачивается к двери с Тони и грубияном на буксире. Торрес выпускает их из комнаты, и они забирают с собой большую часть напряжения, витающего в воздухе. Большую часть. Остальное остается с Франко и его очевидным разочарованием.
— Vaffanculo! (прим. пер.: Пошел ты! — ит. яз.) — рычит Франко, хлопая руками по столу.
Я дергаю за галстук, ослабляя его.
— Расслабься. Они ничего не знают.
Франко с криком вскакивает со своего места, смахивая все вещи со своего стола.
— Мы не готовы к войне.
Бумаги летают по воздуху.
— Ты должен убить девушку и избавиться от тела. Я не хочу, чтобы это вернулось ко мне.
Я молча смотрю, как Франко снимает свою тяжелую черную спортивную куртку и бросает ее на пол. Он огибает свой стул и, топая, идет к бару, где стою я. Франко хватает хрустальный графин с виски с квадратной стойки и откидывает крышку. Не беря стакан, он делает глоток прямо из графина. Хорошо. Ему понадобится виски, чтобы снять напряжение от того, что я собираюсь сказать.
— Я не буду убивать девушку, Франко.
Его пухлые пальцы крепко сжимают бутылку, и он устремляет на меня свой взгляд. Мой монитор пульса, обернутый вокруг запястья, вибрирует на моей коже, давая знать, что пульс ускоряется. Не буду врать, я немного нервничаю. С неестественным спокойствием Моретти опускает графин и аккуратно ставит его на барную стойку.
— У нас контракт, Валентино. Я уже заплатил тебе половину от полной суммы.
— Я в курсе.
Франко тянется за стаканом и новой бутылкой виски. Он деловито вскидывает бровь, предлагая мне выпить. Я бы скорее глотнул из той же бутылки, что и он. Принять выпивку в моей профессии — все равно, что играть в русскую рулетку с пятью пулями в шестизарядном пистолете. Я качаю головой.
Он отталкивает их в сторону.
— Ты мне не доверяешь?
— Я никому не доверяю.
— И все же, ты ожидаешь, что я буду тебе доверять?
Я скриплю зубами. Туше.
— Ты считаешь, что девушка невиновна?
— Невиновна? — Я пожимаю плечами. Никто из нас не невиновен. — Все, что я знаю, это то, что она понятия не имеет о выходе Руссо на международный уровень или о предполагаемой партии героина, которую они везут. Она не может дать тебе информацию, которая нужна.
Франко делает глоток виски.
— И я должен просто отпустить ее? Первое, что она сделает, это побежит к Кристиано Руссо, и тогда нам всем крышка.
У меня в голове крутятся шестеренки.
— Необязательно.
Он ругается по-итальянски.
— Ты плохо соображаешь, Валентино. Ты выполнил множество контрактов со мной в прошлом, без проблем, но в первый раз, когда я даю тебе цель с сиськами, твой член встает на пути.
Я смеюсь над абсурдностью его обвинений. В Кэмми Коннорс есть нечто большее, чем просто сиськи и задница. Ее внешность, конечно, выдающаяся, но она никак не определяет, смогу ли я заставить себя убить ее. Все сводится к одной простой вещи.