Я фыркаю. Выгляжу так, будто мне нужна девушка?
— Нет.
— Ночь еще только началась. Давай отпразднуем. Я позвоню Белль и попрошу ее привести несколько своих подруг ко мне.
Ночь еще только началась? Христос. В каком часовом поясе он живет? Солнце уже почти взошло. Кроме того, ненавижу тех девушек, которых приводит Белль. Они самовлюбленные, претенциозные, перегибают палку и обычно вдвое моложе меня.
— Нет. Спасибо.
Франко бросает полотенце на грязный бетонный пол.
— Ты поступишь мудро, если не откажешь мне.
Оглядываю комнату. Всего одиннадцать человек, двенадцать, если считать Торреса, который ждет снаружи с девушкой. Я был при каждом шаге Моретти с тех пор, как вышел из дома сегодня утром. Разве этого недостаточно? Я дал ему то, что он хотел — ответы. И правую руку Кристиано. Теперь я хочу пойти домой и поспать следующие полторы недели.
— Конечно, — просто говорю я. — Кому нужен сон?
∞ Кэмми Коннорс ∞
Его собаки слышат его приход задолго до меня. Их уши прижаты, и они издают отчаянные, высокочастотные звуки из горла. Вероятно, им нужно в туалет, как и мне.
Я не спала все время, пока Стефана не было. Как я могла? На моей кровати со мной свернулись калачиком два ужасающе волосатых монстра с острыми зубами, и от них пахнет... ну, псиной.
Я могла задремать на долю секунды, но просыпалась от парализующего страха при каждом их движении.
«Твуоифт», — свистит Стефан.
Я пищу, поднимая подушку, чтобы закрыть лицо, когда собаки в возбуждении вскакивают с кровати. Они выбегают из комнаты, царапая когтями своих лап кафель.
Низкий, грубый голос Стефана эхом разносится по дому, когда он разговаривает со своими собаками, прежде чем выпустить их на улицу. Затем наступает тишина.
Я опускаю подушку и выглядываю из-за ее края, когда Стефан прислоняется к дверной раме, засунув руки в карманы своих черных брюк. Он выглядит невероятно, весь уставший и растрепанный после тяжелого дня и ночи.
— Они доставили тебе какие-нибудь неприятности? — спрашивает он, его губы кривятся в усмешке.
Прищуриваю глаза. Он же это несерьезно? Стефан щелкает выключателем, и я вздрагиваю от яркости света. Он смотрит на меня, и его брови разглаживаются. Смею ли я сказать, что тот выглядит искренне разочарованным?
— Ты не счастлива со мной? — спрашивает он.
— Ты не дал мне ни одной причины быть счастливой с тобой, — говорю я ему. — Я хочу домой.
— Ты хочешь пойти домой? — Стефан наклоняет голову. — Куда именно? В свою пустую квартиру? В больницу, где ты работаешь как ишак? Кристиано? — Он усмехается, и это звучит злобно и посылает мурашки по моей коже. — Это действительно очень жалко, Кэмми.
Жалко? Я прекрасно знаю, какой меня видят другие люди, спасибо большое. Мне не нужно, чтобы кто-то вроде него тыкал мне этим в лицо. Приподнимаюсь, отбрасывая подушку, когда гнев воспламеняет мою кровь и пылает во мне.
— Я жалка? Твой дом так же пуст, как и мой, ты зарабатываешь на жизнь убийством людей, и ты совсем один, Стефан.
Я расправляю плечи, позволяя тишине заполнить все остальное. Кто здесь на самом деле жалкий?
Ты.
Мягко изогнув губы, Стефан поворачивается на каблуке и выходит из комнаты. Хорошо. Я прислоняюсь спиной к изголовью кровати и закрываю глаза. Не могу нормально думать. Я устала, у меня болит голова, и мой мочевой пузырь кричит на меня. Не говоря уже о том, что вся в порезах и синяках. Просто хочу... я просто хочу... ну, не знаю, чего я хочу.
— Возьми это.
Я вздрагиваю и открываю глаза. Стефан возвышается надо мной, его колени прижимаются к краю кровати. Он такой быстрый, такой тихий. Я не слышала, как он снова вошел в комнату.
— Что это?
Наклонив к себе маленький белый пластиковый стаканчик, он заглянул внутрь.
— Антибиотики. Обезболивающие. Снотворное.
Он наклоняет его в мою сторону, и я смотрю в него.
— Какие виды?
— Разные виды. — Стефан встряхивает чашку, и твердые таблетки запрыгали. — Ничего, что могло бы тебя убить, если ты об этом беспокоишься.
— На данный момент мне все равно, если это убьет меня.
Я чувствую его запах, когда протягиваю руку и беру чашку, и морщу нос. Дорогой одеколон, смешанный с землей, виски и... сладким женским парфюмом? Конечно, он был с женщинами. Вот, что делают такие мужчины, как он, после тяжелого рабочего дня. Они овеществляют женщин.
Я открываю рот и кладу таблетки внутрь. Гримасничаю, когда несколько таблеток начинают растворяться на языке. Стефан протягивает бутылку с водой без крышки, бросаю пустую чашку на пол и беру ее. Он терпеливо наблюдает, как я наливаю холодную воду в рот. Мой мочевой пузырь расширяется при мысли о том, что выпью хоть каплю воды. Морщусь, проглатывая полный рот, а Стефан протягивает руку за бутылкой.