— Я должна была сказать тебе раньше, когда поняла, где мы находимся. Руссо — очень большая часть этого города.
Я задерживаю дыхание, ожидая, что он взорвется. Вместо этого Стефан кивает.
— Я знаю. Именно поэтому мы здесь.
— О...
— О? Похоже, ты разочарована.
Правда?
— Нет, совсем нет. Я просто подумала, что мы...
Стефан слегка наклоняет голову, и я тяжело сглатываю.
— Тусуемся.
Я съеживаюсь от слов, слетающих с моих губ.
— Так и есть, — улыбается он мне. — Мне весело. А тебе?
— Ну, мне точно нескучно, — говорю я с нервной усмешкой, когда он берет мою руку в свою.
— Пойдем. Нам нужно сделать еще одну остановку.
Его кожа теплая и успокаивающая, а хватка — такая крепкая и защищающая. Держаться за руки со Стефаном — это совсем другое, чем с Кристиано. Хватка Кристиано всегда была сухой и властной, как у хозяина, держащего поводок своей собаки. Я никогда не отходила слишком далеко, иначе меня оттаскивали назад и ругали. Для Кристиано я была вспомогательным средством, а держаться с ним за руки было обязанностью.
Проверяю свои границы со Стефаном из любопытства. Незаметно я отодвигаюсь от него, и он ослабляет свою руку. Двигаюсь дальше, и тот позволяет нашим рукам соскользнуть, ловя мой мизинец своим. Придвигаюсь ближе к нему, когда мы подходим к машине, и наши ладони легко соприкасаются, пальцы переплетаются. Держась за руки со Стефаном, я чувствую себя равной. Моя грудь вздымается, когда что-то во мне разбухает. Не могу выразить, как долго ждала, чтобы почувствовать себя равной.
Я искоса смотрю на Стефана. Его лицо нейтрально, лишено каких-либо особых эмоций. Возможно, на первый взгляд он не сильно отличается от Кристиано, но в глубине души, думаю, что Стефан совсем другой человек. Судя по тому, как тот обращался со мной до сих пор, понимаю, что он джентльмен. Или я ему действительно нравлюсь.
Стефан не замечает моей проверки. Он не сводит глаз с нашего окружения, сканируя все впереди, пока мы не подходим к машине. Там открывает для меня дверь и придерживает ее для меня, пока не сажусь, и закрывает ее, я пристегиваюсь. Когда Стефан садится за руль, он передает мне мою сумку, заводит машину и выезжает на тихую главную дорогу.
Поездка по полосе до паба в конце улицы проходит спокойно, и я время от времени поглядываю на Стефана. Он не отрывает взгляда от дороги, изредка обращая внимание на боковые зеркала. Он любит свою машину. Это видно по тому, как тот гладит ладонями руль.
— Ты всегда можешь сделать снимок, Кэмми. — Взглянув на меня, рот Стефана расплывается в захватывающей дух улыбке, и я не могу оторвать глаз. — Я слышал, они держатся дольше.
Ха.
— Кстати говоря, я попробовала погуглить тебя.
Стефан поднимает брови.
— Ты пробовала меня погуглить?
— Мне было любопытно.
— И что ты нашла?
Я пожимаю плечами.
— У тебя хорошо получается скрываться от камеры, надо отдать тебе должное.
Глубокий смех прорывается из груди Стефана, вибрируя воздух вокруг меня, когда он заезжает на парковку напротив бара. Нежно сжав мое бедро, тот говорит мне сидеть спокойно и оставляет меня в машине с включенным прохладным воздухом.
Наблюдаю за часами на центральной консоли. Проходит минута за минутой, и я чувствую усталость и боль по мере того, как действие лекарств заканчивается. Стефана не было один час и пять минут, прежде чем он, наконец, вернулся. Я вижу, как тот выходит из паба через боковую дверь. Стефан размахивает руками, пока идет к машине. И не выглядит счастливым. Я не отрываю взгляда от его приближающейся фигуры, каждый шаг такой же разочарованный, такой же мощный, как и предыдущий. Он ждет у водительской двери несколько минут, расхаживая взад-вперед, сжимая свои огромные руки и напрягаясь всем телом. Стефан замирает, его грудь расширяется при вдохе, а затем расслабляется, когда он выдувает воздух.
Я смотрю прямо перед собой, когда он открывает дверь и садится за руль. Стефан прикасается к рулю и сжимает его в руках. Воздух, который он впускает в машину, тяжелый и электрический. Одно неверное слово — и он сорвется, я просто знаю это.
К моему удивлению, Стефан поворачивается ко мне.
— Тебе нравятся водопады?
Я моргаю на него. Он задал вопрос мягко, но его лицо... его опасные, вулканические глаза, насупленные брови и сжатые губы наполнены яростью.
— Да.
Я вижу это, когда оглядываюсь на его руки, на его красные, опухшие костяшки пальцев. Должно быть, что-то произошло.
— Ты получил то, что хотел? — спрашиваю я, переводя взгляд на его лицо.