— Я не могу заснуть, — говорю я ему, пробираясь через комнату. Мои глаза привыкают к темноте, и теперь могу различить очертания его огромной кровати.
— Почему ты не можешь заснуть? — спрашивает Стефан, и я вижу его силуэт, когда он приподнимается, взбивает подушку и ложится обратно.
— Я не знаю.
Протягиваю руки перед собой и прижимаю к его матрасу. Простыни из атласа охлаждают мою разгоряченную кожу. Какая температура на улице? Солнце еще не выглянуло, но воздух душный и тяжелый. Он прилипает к моей коже и греет затылок.
— Я просто не устала.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает Стефан.
Его голос нежный, но осторожный. Этот тон, далекий от похотливых стонов вчерашнего утра, когда тот прижимался своим телом к моему на кухне, пока я готовила кофе. Время от времени Стефан срывается, показывая мне, как сильно хочет, но ему не требуется много времени, чтобы взять себя в руки. Как уже говорила, я не детектив, но достаточно умна, чтобы сложить дважды два. Думаю, что наполненное болью сопротивление Стефана мне, похоже, как-то связано с Моретти. Знаю, что он хочет, чтобы мы были связаны друг с другом.
Возможно, для этого есть веская причина...
...а может, и нет.
Честно говоря, я не особо задумывалась об этом. Отчасти рада, что Стефан не навязал мне себя теми способами, о которых фантазировала. В данный момент я рассеянна, и секс с ним только все усложнит. Я не из тех девушек, которые могут предаваться сексуальным отношениям на случайной основе. Мне нравится связь.
Эмоции.
Я влюбляюсь без памяти или вообще не влюбляюсь. Такая, какая есть.
У Моретти есть планы на меня. Не знаю, какие именно, но не могу избавиться от чувства надвигающейся гибели в груди.
Согнув колени, я опускаюсь на кровать, опираясь на локти. Их ласкает атлас, когда они погружаются в мягкий матрас.
— Как ты думаешь, я могу пойти прогуляться?
— Сейчас три часа ночи.
Выпрямившись, я убираю волосы с шеи.
— Я знаю, но не могу уснуть.
Наступает тишина, пока Стефан обдумывает мою просьбу. Знаю, что это раздражает, но это его вина. Если бы он привязал своих собак или сделал с ними что-то, я могла бы гулять, не мешая ему, когда захочу.
В конце концов, Стефан выдыхает.
— Ну, давай.
Волнение нарастает, но Стефан не двигается. Я шлепаю по кровати.
— Я не могу пойти сама. Твои собаки меня ненавидят, помнишь?
— Они не ненавидят тебя.
Я закатываю глаза. Они, безусловно, ненавидят меня. Ромео и Джульетта — нелепые имена для злобных ротвейлеров — скалят на меня зубы. Они рычат, пускают слюни и напрягают свои тела. Я не специалист по поведению животных, но это не очень хорошо.
— Если можно, удели мне двадцать минут твоего времени, пожалуйста. Потом ты можешь вернуться в постель.
Застонав, Стефан перекатывается на своей кровати, прежде чем сбросить одеяла.
— Хорошо. Двадцать минут.
Ухмыляясь, подскакиваю к двери и выскальзываю в коридор. Жду Стефана у задней двери, где сидят его собаки и рычат на меня. Как обычно.
Кроссовки скрипят по кафелю, когда Стефан обувается где-то в коридоре. Я терпеливо жду, прислушиваясь к топоту его подошв. Он включает яркий свет в коридоре, и я с раздражением отшатываюсь от него, закрывая один глаз.
Мое раздражение тут же улетучивается, когда Стефан выходит в гостиную без рубашки, его треники низко сидят на бедрах. Сглатываю, пытаясь смочить пересохший рот. Большой рукой он проводит по лицу и тащится через пространство. Он хорошо выглядит. Даже когда чертовски устал.
Не говоря ни слова, Стефан отпирает заднюю дверь и выходит. Его собаки с ликованием отступают назад, виляя своими обрубленными хвостами, их предсмертные рыки превращаются в ворчание от возбуждения. Я следую вплотную за Стефаном, моя грудь в дюйме от того, чтобы прижаться к его спине в страхе перед собаками. Неожиданно Стефан обходит меня стороной. Младшая, Джульетта, идет с ним, цепляясь за его ноги, как клей, но старший, Ромео, решает, что ему лучше остаться со мной. Я сжимаю руки вместе, притягивая их к груди. Отворачиваю свое тело от Ромео и его короткой черно-золотой морды. Он обнюхивает мои ноги, его теплое дыхание щекочет кожу. Грудь сжимается, когда мои длинные волосы падают мне на лицо.
— Стефан...
— Просто расслабься, — говорит он мне и прислоняется к каменной колонне, поддерживающей конструкцию крыши над нами.
Ромео кружит вокруг меня, прежде чем опуститься задницей на бетон у моих ног. Я смотрю на его затылок, ожидая, что тот вдруг двинется. Он не делает этого. Просто терпеливо ждет, пока я... я не знаю. Поглажу его? Смотрю на Стефана, и он мотает головой.