Стефан смотрит на меня, забавляясь.
— Ты же не пригласишь выздоравливающего алкоголика на кеггер?
— Может быть, — пожимаю плечами я. — Я не знаю, что такое кеггер. (прим. пер.: Кеггер — это вечеринка, на которой подают пиво в бочонках.)
— Я не буду делать тебе массаж.
Я ухмыляюсь.
— Тогда я продолжу идти.
Стефан сажает свой зад на ступеньки, пока я продолжаю бродить. Он позволяет мне ходить по двору еще минут тридцать, прежде чем сдается и поднимается на ноги.
— Ладно. Если это поможет тебе уснуть, я сделаю тебе чертов массаж. — Он показывает пальцем на меня, на мою белую майку и черные шорты. — Но ты останешься в одежде.
Почему он настаивает на том, чтобы я не снимала одежду? Неужели я делаю его настолько слабым? Неужели мое обнаженное тело заставит его потерять контроль? Желание разгорается между моих бедер. Удивительно, но я жажду знать.
— Я останусь в шортах, — отвечаю я. — И лягу лицом вниз, чтобы ты видел только мою спину, договорились?
Стефан обдумывает эту мысль.
— Договорились.
Повернувшись на ступеньке, Стефан неторопливо пересекает каменное крыльцо, и я следую за ним. Оказавшись внутри, он запирает дверь, скидывает ботинки и снимает носки.
— Моя комната или твоя? — спрашивает он, почесывая свою красивую, хорошо очерченную грудь.
Я открываю рот, чтобы ответить, но пересохший рот ловит мои слова, как мухи горячий воск. Неловко отводя взгляд, я прочищаю горло.
— Моя.
Стефан проносится мимо меня, и я попадаю в его поток. Он тянет меня до самой комнаты, где включает свет и жестом указывает на кровать. Не говоря ни слова, Стефан входит в ванную, а я снимаю свою белую футболку и бросаю ее на пол. Быстро забираюсь на матрас и ложусь, подложив руки под горящую щеку.
Закрываю глаза, когда Стефан входит в спальню, закрывая за собой дверь ванной с тихим щелчком. Мое сердце бешено колотится в груди, когда тот приближается ко мне и моему полуобнаженному телу. Я не из тех, кто стесняется своего тела, когда речь заходит о его внешнем виде... но сейчас? Начинаю перечислять в голове все, что ему может не понравиться. Например, большая родинка в нижней части лопатки. Что, если моя спина недостаточно изогнута, чтобы ему понравиться? Мои ребра видны? О, черт. Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз брила подмышки — с тех пор, как я вообще что-то брила.
На мою спину попадает ледяной лосьон, и я открываю глаза, когда ужасающий толчок вырывает меня из моих мыслей, вызывая тихий смешок Стефана.
— Прости, — произносит он, проводя рукой по моей спине.
Матрас прогибается, когда Стефан встает коленями на кровать, но это длится недолго. Он двигается по моему телу, оседлав мой зад, удерживая меня на месте под собой. Вижу его краем глаза, нависающего надо мной, и это пугает. Из-за этого я закрываю глаза и отчаянно пытаюсь думать о чем угодно, только не о нем...
Но потом его большие, теплые руки прильнули ко мне...
И он хорош.
Намного лучше, чем я ожидала. Когда он прикасается ко мне, я не могу не задаваться вопросом, почему Стефан так заботится обо мне. Почему позволяет мне требовать от него чего-то? Почему помогает? Мои мысли возвращаются к тому утру, когда он оставил обезболивающее на столешнице рядом со стаканом воды и сваренным кофе. Зачем Стефан это сделал?
— Стефан? — бормочу я, облизывая пересохшую нижнюю губу.
— Мм?
— Почему ты так добр ко мне?
— Ты бы предпочла, чтобы я не был добр?
Я качаю головой.
— Я просто... думала, что ты будешь такой же жестокий, как он.
— Я бы никогда не относился к тебе так, как он, — произносит Стефан.
Я открываю глаза, а Стефан продолжает растирать и массировать, прорабатывая все мои изгибы, как будто это его профессия. Не знаю, что сказать на его ответ. Это определенно не то, чего я ожидала. С каждым поглаживанием, с каждым сжатием я все меньше чувствую усталость и все больше... возбуждаюсь. Я не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой возбужденной. Каждая клеточка моего тела дрожит от предвкушения. Интересно, влияю ли я на него так же, как он на меня? Прикосновения к моему телу делают для него то же самое, что его руки делают для меня?
Скользнув руками на север, Стефан наклоняется вперед и прижимается губами к моему уху, заставляя меня вздрогнуть.
— Спокойной ночи.
Подожди. Что? Я открываю глаза. Спокойной ночи?
Стефан перестает прикасаться ко мне. Он отходит от кровати, выключает свет и выходит из моей комнаты, оставляя меня одну, возбужденную как никогда. Он, должно быть, массировал меня больше часа, потому что ранний утренний свет проникает сквозь щели в шторах. Как я могу заснуть? Я не могу. Это невозможно.