Я сижу некоторое время, пока шум не перемещается от моей машины к крыльцу. Когда освобождается место, я открываю дверь и выхожу в теплый ночной воздух. Закрывая ее за собой, мельком вижу Кристиано в белой шелковой рубашке и черных брюках, пожимающего руку Моретти, который протягивает ее с улыбкой. От этого зрелища у меня во рту остается неприятный привкус. Даже если она фальшивая, как Франко может так улыбаться, зная, что этот мудак убил его жену? Он пожимает руку Марко и целует Габриэллу в щеку.
Это тошнотворно.
Простым жестом руки Моретти небольшая толпа расступается, как Красное море, создавая прямой путь вверх по ступеням к ним... к Кэмми, которую Кристиано крепко прижимает к себе. Она не может заставить себя поднять взгляд от земли. Зачем ей это? Я только что подписал ее жизнь человеку, которого она ненавидит больше всех на свете.
Опускаю взгляд вниз. Я совсем не в настроении для фальшивых геройств. Поднимаюсь по лестнице и прохожу мимо них, входя в дом не оглядываясь. Слышу, как Моретти называет мое поведение непримечательным для такого парня, как я, и это меня раздражает. Он говорит это так, будто я не способен чувствовать. Как будто я не способен полюбить кого-то.
Несусь через дом в направлении бара. Как только оказываюсь там, наливаю себе рюмку за рюмкой его лучшего виски, не заботясь о том, что виски был ранее открыт.
Не знаю, как долго я сижу на этом неудобном табурете. Достаточно долго, чтобы Моретти пришел искать меня.
— Я думал, они никогда не уйдут, — хихикает он, опускаясь на табурет рядом со мной. — Parassiti. (прим. пер.: Паразиты — ит. яз.)
Нахмурившись, я опрокидываю в себя еще одну рюмку и швыряю стакан на барную стойку. Я покончил с Моретти. Я покончил с Сиднеем. Кладу руки на барную стойку и пытаюсь оттолкнуться от нее, но Моретти сжимает руку на моем запястье. Напрягаясь, я смотрю в его черные глаза-бусинки.
— Останься, — требует он, оказывая давление. — Я еще не закончил.
— Я закончил.
Отстраняюсь от него, и у меня кружится голова. Христос. Я сегодня ничего не ел, и виски ударяет мне прямо в голову. Поворачиваюсь и иду прочь от Моретти. Успеваю сделать три шага, прежде чем он окликает меня.
— Ты можешь увидеть ее на вечеринке завтра вечером, — говорит Франко. — Издалека.
Я оборачиваюсь, когда он снимает свою спортивную куртку темно-синего цвета и бросает ее на барную стойку. Осторожно подхожу к нему.
— Ты сказал «вечеринка»?
— Ага. — Франко протягивает руку через бар и берет чистую рюмку. Он наливает себе напиток из той же бутылки, что и я. — Идея Габриэллы Руссо.
— Я не пойду, — говорю я ему, и он усмехается.
— Габриэлла лично просила тебя пригласить. — Моретти опрокидывает свою рюмку. — Было бы неуважительно, если бы ты этого не сделал.
Я возвращаюсь в бар.
— Мне насрать.
Моретти смотрит прямо перед собой, поигрывая своей рюмкой.
— Ты ведь не станешь мне лгать, Валентино?
Да.
— Нет.
Франко наливает в свою рюмку еще виски.
— Значит, если я когда-нибудь спрошу тебя, испытываешь ли ты чувства к девушке, ты скажешь мне правду?
Нет.
— Да.
Повернув голову, Моретти пристально смотрит на меня, и это так чертовски отталкивает, что я даже не могу объяснить. Мне кажется, что он видит меня насквозь. Каким-то образом мне удается сохранять самообладание.
— Если ты собираешься задать мне вопрос, задай его. У меня нет всей ночи, — огрызаюсь я.
— У тебя есть чувства к девушке?
— Нет, — говорю без колебаний, и это самая большая ложь, которую я когда-либо говорил.
— Хорошо… — Он наполняет мою рюмку. — Потому что, если бы они были, мне пришлось бы убить тебя, чтобы защитить бизнес. Ты понимаешь?
Я беру рюмку и опрокидываю ее, стиснув зубы от вкуса.
— Конечно.
Соскользнув с табурета, Моретти хватает свою куртку.
— Гостевые комнаты в том коридоре. Выспись. Завтра нам нужно работать.
Франко оставляет меня одного, и не понимаю, почему я все еще стою здесь. Правда подумываю о том, чтобы переночевать в одной из свободных комнат. Это удобно, это точно, но я не доверяю никому здесь настолько, чтобы закрывать глаза дольше, чем на мгновение.
Потираю усталое лицо и иду обратно тем же путем, что и пришел.
Я знаю, где я могу спать.
Я бью себя по лицу, пока еду к ее квартире. Часть меня надеется, что ее там нет. Другая часть меня хочет, чтобы она там была. Шансы на то, что она находится в собственном доме, ничтожно малы. Не думаю, что Кристиано упустит ее из виду.
— Stronzo! — кричу я, проводя рукой по волосам. (прим. пер.: Stronzo — мудак — ит. яз.)