Кэмми двигается вперед, но останавливается, вздрогнув и исказив свое красивое лицо.
— У меня болит спина, — скулит она, паника дрожит в ее голосе. — Стефан, у меня болит спина.
— Думаешь, позвоночник сломан? — спрашиваю я, потянувшись в карман за мобильником.
— Нет... я не думаю, что сломан, просто... вывихнут. Может быть.
Я оставляю свой мобильный в кармане. Не хочу звонить в службу спасения без крайней необходимости. Я могу позаботиться о ней. Беру ее руки в свои и глажу ее большими пальцами.
— Я знаю, что это больно. Знаю, что все это причиняет боль, но ты должна выбраться, хорошо?
Тяжело сглатывая, Кэмми кивает и ползет вперед, стиснув зубы. Я отступаю все дальше и дальше, пока она выбирается через окно, царапая кожу об острые осколки стекла.
Словами не передать то облегчение, которое я испытываю, когда она со вздохом падает на асфальт, освободившись от металлического шара, который, я был уверен, унесет ее жизнь. Притягиваю ее в свои объятия. Знаю, что не должен этого делать, чтобы не усугубить неизвестные травмы, но ничего не могу с собой поделать. Несмотря на травму и ушибы, Кэмми морщится, когда смотрит на меня. Медленно она тянется к моему лицу и нежно прикасается губами к моим губам.
— У тебя кровь, — шепчет Кэмми, и я отстраняюсь от ее руки.
— Не беспокойся обо мне.
— Я думала, они убили тебя. Крис стрелял в тебя.
— Чтобы убить меня, нужно гораздо больше, чем это.
Улыбаясь, она касается моей щеки, а затем хватается за лацкан моего пиджака и плачет у меня на груди. Я прижимаю ее к себе, поглаживая по спутанным волосам.
— Я знаю одного врача, — говорю я ей, целуя в макушку. — Мы сходим к нему, хорошо? Чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.
Возможно, Кэмми могла бы сама поставить себе диагноз, но она не в том состоянии, чтобы это делать.
Кэмми кивает.
— Хорошо.
В тишине скрипит и лязгает дверь со стороны водителя разбитой машины, когда ее открывают. Ярость закипает в моем желудке. Он не уйдет от меня. Не после этого.
Я хватаю свой пистолет и поднимаю Кэмми на ноги. Она обхватывает своей тонкой рукой мою шею, и я притягиваю ее к себе за талию. Переношу большую часть ее веса вокруг обломков на другую сторону, где Кристиано лежит на спине, тяжело дыша и сжимая свой бок. Толстый кусок стекла впился ему между ребер, а его лицо полностью разбито.
— Куда это ты собрался? — рявкаю я, усаживая Кэмми на обочину дороги.
— Стефан? — умоляет она. — Давай просто уйдем.
Застонав, Кристиано перекатывается на здоровый бок и отчаянно пытается отползти. Не сегодня. Стиснув зубы, я отвожу ногу назад и сильно бью его по лицу, опрокидывая на спину. Пинаю его несколько раз, и направляю на него пистолет.
— Вперед. — Кристиано сплевывает кровь на дорогу. — Сделай это, блядь.
Я осторожно нажимаю указательным пальцем на спусковой крючок, испытывая удовлетворение от того, что он вот так лежит у меня под ногами.
— Стефан...
Мое имя звучит сладчайшим тенором, за которым следует легкое прикосновение к моей руке.
— Посмотри на него. Он того не стоит.
Я смотрю на нее. Ей удалось подняться на ноги и подойти ко мне. Как она может хотеть, чтобы я пощадил этот кусок дерьма? Не могу это так оставить. Я не занимаюсь прощением. Я занимаюсь смертью.
Смерть — это все, что я знаю.
Ее взгляд нежный, брови нахмурены от беспокойства.
— Пусть Моретти с этим разбирается, — говорит она, подвигаясь ближе.
Пусть Моретти разберется с этим. Моретти. Дерьмо. Наша сегодняшняя победа будет недолгой, как только Моретти поймет, что мы сделали.
— Ты хочешь, чтобы он жил?
Кэмми кивает.
— Это гораздо худшее наказание для него, чем покончить со всем этим прямо сейчас.
Я опускаю пистолет, и Кристиано болезненно усмехается.
— Она делает тебя слабым.
Это быстро переходит в несносные хрипы, когда он кашляет кровью. Мне требуется много усилий, чтобы уйти от него... но я делаю это ради нее.
Я обхватываю Кэмми за талию и помогаю ей дойти до моей машины. Открываю для нее дверь и усаживаю ее внутрь, расправляя длинное красное платье вокруг ее ног. Кристиано кричит на нас издалека, но никто из нас не слышит, что он говорит. Честно говоря, это тоже не волнует. Я пристегиваю Кэмми ремнем безопасности и закрываю дверь, достаю телефон из кармана, чтобы позвонить Бо. Он колеблется, когда отвечает, и еще больше, когда я вкратце рассказываю ему о наших травмах, но, в конце концов, соглашается помочь мне. Я даю ему свой адрес, поскольку мы собираемся уехать в Мельбурн менее чем через двенадцать часов, и он заверяет меня, что скоро будет.